Лили и Питер продолжали встречаться и после того, как его статья была завершена и опубликована. Лили не могла уяснить себе, как же все-таки она к нему относилась. Питер был весельчак, и с ним было чрезвычайно легко общаться. Она могла даже сказать, что он ей нравился, но чувства, проявляемые им к ней, были совсем иного толка.
Выяснилось все однажды вечером, когда они ужинали в ее небольшом домике, в помещении, представлявшем собой помесь столовой и гостиной, превращенном стараниями Лили почти в воплощение совершенства, хотя бы из-за небольшой площади.
– Лили, скажи мне, а я не занимаю сейчас чужую территорию? – вдруг спросил Питер.
Лили оторвала взгляд от блюд, которые собиралась подавать на стол.
– Не понимаю тебя.
– Может быть, у тебя уже кто-то есть?
– Ты имеешь в виду мужчину?
– Ну знаешь, по нынешним временам это вполне может быть и женщина, – усмехнулся Питер. – Но сути моего вопроса это не меняет.
Она подала ему тарелку.
– Нет, никого у меня нет. И никакой экзотики тоже не имеется. А с чего это ты спросил?
– Из-за тебя. Понимаешь, сейчас уже май. Я тебя знаю с января, но теперь, когда работа над статьей завершена и нас не связывают объективные обстоятельства, ты ясно даешь мне понять, что время мое ограничено. Я вижу тебя раз в неделю иногда и два, если я очень настойчив. Поэтому мне хотелось бы сейчас выяснить, как обстоят дела. Или они вообще никак не обстоят.
– Ты затеял весь этот разговор из-за того, что произошло в прошлый четверг?
Питер мрачно кивнул.
– Думаю, что да.
А что было в прошлый четверг? Была долгая прогулка солнечным ясным днем, потом шикарная квартира Питера в Мэйфэйр… Бутылка вина – результат был легко предсказуем, и если бы она захотела, то помешала бы естественному развитию событий…
Но она не стала мешать. И это дало ей возможность узнать о себе еще кое-что. Выяснилось, что секс, как спорт, для нее неприемлем. Может быть, в этом виде спорта Питер был непревзойденным мастером, профессионалом международного класса, но тогда перед ее глазами стоял Энди. Она слышала только его голос, чувствовала тепло и силу лишь его рук.
Тогда, на ковре перед камином, Питер Фоулер подарил ей нежную ласковую любовь. И кроме чисто физических ощущений Лили ничего, ровным счетом ничего, не пережила. Слишком уж сильно ее заморозили в свое время, чтобы этот лед враз мог растаять, и Питер это не мог не заметить.
Позже уже в доме на Масборо-роуд, когда Питер потребовал объяснений, она задумалась, рассеянно протыкая вилкой пирожки с рыбой у себя на тарелке.
– Мне очень жаль. Все дело не в тебе. Просто я была слишком напряжена.
Протянув через стол руку, он положил свою большую ладонь на руку Лили.
– Эй, Лили, ты слышишь меня? Ты не должна мне ничего объяснять. Это не тест, мы ведь не ставим друг другу оценки. Дело в том, что настоящий секс приходит не скоро. Только мне подумалось, что мы уже пришли к той, следующей за ним стадии, которую я вынужден называть дружбой, хоть меня и тошнит от этого слова. Ведь ты после этого как была холодна, так и осталась… Питер, позвони мне на следующей неделе… – передразнил он. – В чем дело, Лили?
Она молчала, обдумывая ответ.
– Кажется, все дело в том, что мне ни с кем не хочется сходиться, даже с тобой. Я ведь из недоверчивых. Что поделаешь? Я бы не против быть доверчивой, но… мне это не по силам.
Он поднялся и стал шарить среди бутылок, стоявших в шкафчике.
– У тебя нет виски? Знаешь, вино для этого разговора слабовато. Ах вот, есть оказывается. – Он налил себе почти полный стакан, не разбавляя, и вернулся к столу.
– Послушай, мне уже доводилось кое-что слышать о тебе и Энди Мендоза. Отбою не было от сплетников и советчиков, которые умирали от желания рассказать мне об этом.
Лили уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но Питер остановил ее.
– Нет, нет, дай мне досказать. Если нам с тобой следовать классическому сценарию, то я сейчас должен буду участливо осведомиться у тебя о том, что произошло, как все было, а ты, глотая слезы, дрожащим голосом стала бы выкладывать мне всю подноготную, всю эту ужасную историю… Нет, Лили, так не пойдет… Понимаешь, не пойдет. У всех нас есть какие-то старые раны, которые время от времени побаливают. Жизнь есть жизнь. Взрослым людям больше к лицу собрать себя по кусочкам и шагать дальше.
– О'кей, – сказала она, помолчав.
– Что это значит?
– Это значит, что мне понятно, что ты имеешь в виду.
– Но ведь это ничего не меняет. Ты ведь хочешь лишь такого, кто бы только и мог, что время от времени посмеяться вместе с тобой над каким-нибудь анекдотом и пообедать, а на ночь убираться к себе.
Он допил виски и снова поднялся.
– Извини, Лили. Для этих побегушек я староват. Я достиг в жизни того момента, когда у меня есть время лишь на восприятие качественной стороны отношений. Всякие подделки под настоящие чувства меня не
