самонаведением. Но в тот день Стегман понял, что умение летать сводит на нет техническое превосходство.
В ожесточенной, головокружительной схватке де Клуф пошел на сближение и зашел
Та победа и вывела Стегмана в ведущие. А майор де Клуф командовал теперь всей эскадрильей.
Стегман проверил остаток топлива. Они находились в шестистах километрах от базы, а истребители расходуют горючее быстро, особенно в бою. Один и тот же запас горючего позволяет продержаться в воздухе при обычном патрулировании — час, а в случае боя — всего три минуты.
Отлично. Они в небе уже половину положенного времени, а запас горючего — в норме.
Вдруг система бортового оповещения начала издавать прерывистые гудки. Стегман нажал кнопку, чтобы выключить сигнал, и посмотрел на экран локатора. Тот показывал расходящиеся узким веером линии на северо-западе. Каждая линия исходила от радиолокационной системы управления огнем находящегося в воздухе самолета, импульсы которой улавливали датчики, установленные на крыльях
— Клаус, бандиты на три-два-ноль!
Стегман услышал, как два раза щелкнул микрофон де Ферта в знак того, что сигнал принят, и развернулся носом к приближающимся самолетам противника. Он знал, что его ведомый, не дожидаясь команды, уже снижается на сто метров, чтобы идти параллельным курсом на расстоянии полумили от него. В горячке воздушного боя у пилота нет времени для долгих раздумий и подробных объяснений. Все, что было длиннее односложной фразы, уже не годилось.
Каждый ведущий и ведомый проводили долгие часы до полета, отрабатывая тактику слаженного ведения воздушного боя. На этот счет существовали специальные рекомендации общего характера, но действуя в связке, летчики должны были учитывать степень мастерства и индивидуальный стиль ведения боя каждого из них. Существовавшая между ними договоренность, выработанная в результате многочасовых обсуждений и проверенная в ходе совместных вылетов, до мелочей регламентировала действия каждого из них в десятках различных ситуаций — действия, которые должны были выполняться автоматически, без раздумий. Летчик ведущего самолета скорее выберет смерть, чем предпримет непредусмотренный маневр, поскольку в противном случае он подвергает риску жизнь своего ведомого.
Сами цели на экране радара не просматривались, значит, самолеты противника находились как минимум в тридцати километрах от него. Установленный на борту
Он снова проверил систему бортового оповещения — сигналы радаров противника исчезли. Интересно. Либо бандиты выключили свои радиолокационные системы, либо повернули назад.
Стегман надеялся, что они все еще здесь: он мечтал о новых сбитых самолетах.
Южноафриканский пилот переключил бортовую радиостанцию на другую частоту.
— «Спрингбок», я — ведущий «Пантеры».
Дежурный офицер, сидящий за восемьсот километров к югу от него, на базе ВВС в Апингтоне, ответил без промедления.
В нескольких скупых фразах Стегман описал ситуацию и подтвердил, что понял решение Апингтона прислать еще два истребителя для поддержки. Решение, конечно, хорошее, но лишенное смысла: от базы в Апингтоне было пятьдесят минут лету. Они с де Фертом могли рассчитывать только на себя.
Он решил не идти на сближение на большой скорости, слишком дорого было горючее, к тому же в его задачи входила блокада Виндхука. Может, это отвлекающий маневр, чтобы увести их в сторону и тем самым дать возможность, пока не обнаруженным транспортным самолетам приземлиться или взлететь.
Вот они. На экране радара появились четыре светящиеся точки: самолеты противника. Он скосил глаза на экран, пытаясь извлечь как можно больше информации из этих крохотных сигналов. Похоже, бандиты летят на меньшей высоте и с большой скоростью. С чертовски высокой скоростью. Даже при его относительно низкой крейсерской скорости они приближались со скоростью более двух тысяч километров в час! И тут он понял, что бандиты, должно быть, летят на форсаже.
— Собираюсь вступить в бой! Иду на сближение! Сбросить баки! — Резким движением Стегман перевел вперед рычаг управления двигателями и зафиксировал радар на головной машине противника. Когда шум мотора усилился, он нажал кнопку, сбрасывая пустые топливные баки, установленные на крыльях. Обычно их оставляли для повторного использования, но их размеры и вес снижали скорость истребителя. Так что вступать в бой, не сбросив пустые баки, было равносильно выходу на боксерский ринг с гирей на ноге.
Он проверил гашетки и выбрал для атаки установленную с левого борта ракету
Система бортового оповещения опять запищала, снова заработали радиолокационные системы самолетов противника. Поскольку его наверняка засекли еще раньше, сейчас их включили для единственной цели — атаки ракетами с дальнего расстояния.
Надо предупредить де Ферта.
— Вертушка! Уходи!
Сделав быстрый, глубокий вдох, Стегман поставил на максимум рычаг управления двигателями, переходя на форсаж. «Вертушка» было кодовым названием, обозначающим ракетную атаку. Он почувствовал, как его тряхнуло и услышал мощный рев — это из реактивного сопла вырвался сноп пламени, придав машине ускорение. Скорость самолета резко возросла, достигнув тысячи двухсот километров в час.
Он оглядел небо в поисках следов от пролетевших ракет, лихорадочно вспоминая их характеристики. Согласно разведданным, они были достаточно эффективны, и уйти от них можно было с помощью совмещения действия дипольных отражателей с крутыми виражами.
Стегман надеялся, что его собственная скорость плюс скорость ракеты создадут такую суммарную скорость, что ракета не сможет среагировать на резкий вираж, совершенный в последнюю секунду. А если еще учесть покрытые металлом куски пластмассы, которые будут посылать ложные сигналы на РЛС противника, ракета наверняка потеряет цель. По крайней мере, так ему говорили.
Вот они! Он теперь ясно видел белые полосы, быстро приближающиеся снизу. Его палец уже находился на кнопке сброса дипольных отражателей, нажимая на нее каждые полсекунды. Одновременно он предпринял рад головокружительных виражей, начиная и кончая каждый вираж тем, что выпускал из носовой части самолета под большим углом дымовой след.
Он кинул через плечо взгляд на де Ферта и успокоился: его ведомый тоже разбрасывал отражатели и отчаянно кувыркался в воздухе.
При каждом новом вираже перегрузка вдавливала его в кресло, так что ему приходилось делать над собой усилие, чтобы держать в поле зрения приближающиеся ракеты. Он видел уже четыре полосы — две быстро продвигались в его сторону.
Стегман сделал очередной вираж — еще более крутой, чем все предыдущие. Ну, давай! Черт побери, пронесло! Одна ракета унеслась в никуда.
Но второй инверсионный след на его глазах изогнулся, продолжая целиться в его самолет. Черт! Оставались считанные секунды! Он снова нажал кнопку сброса отражателей и предпринял вираж, усилив перегрузку до такой степени, что, казалось, крылья заскрипели от напряжения. Он потерял ракету из виду и уже распрощался с жизнью.
Позади него громыхнул взрыв. И никакой взрывной волны, огня или мигающей красной сигнальной лампочки. Слава Богу! Возможно, ему удалось в последний момент увернуться. Стегман с облегчением втянул в себя воздух и выровнял машину, вертя головой в поисках самолета де Ферта. Но ни сверху, ни