— Опускайтесь на старом месте, — ответил Эмальчик, — я буду вас ждать.
Гай-до разбудил Пашку и Алису.
Он пересказал им разговор с катастрофистом. Спасатели прильнули к иллюминаторам.
— Я знаю, — сказал Пашка. — Он устроил гигантское извержение вулкана!
— Нет, — возразил Гай-до. — Никаких извержений не зарегистрировано. И вообще, после извержений вулканов становится не теплее, а холоднее, потому что пепел закрывает путь солнечным лучам.
— Что же это? — размышлял вслух Пашка, отмахиваясь от жабы, которая прыгнула ему на макушку и пыталась откусить ухо.
Гай-до резко снизился и опустился у обрыва на берегу озера.
Там текла мирная жизнь. Динозавры гонялись друг за другом, старательно пожирая слабых и удирая от сильных.
В траве по колено стоял Эмальчик. Он улыбался — рот до ушей.
— Как долетели? — спросил он.
Алиса приоткрыла люк.
— Здесь тепло, — сказал Эмальчик. — Двадцать пять в тени. Завтра будет еще теплее.
Алиса и Пашка спрыгнули в траву.
— Но послезавтра не станет холоднее? — спросил Пашка.
— Ни в коем случае! — ответил катастрофист. — Катастрофа уже произошла.
— Какая катастрофа? — спросила Алиса.
Маленький рыжий Эмальчик показал железную палку, которую держал в руке.
— Что это? — спросил он.
— Железная палка, которую вы вчера взяли в моей кладовке, — ответил Гай-до.
— Ничего подобного, — возразил Эмальчик. — Это самый настоящий рычаг. У меня был рычаг, я нашел ночью точку опоры и немножко перевернул эту планету. Теперь она возвращается на старую орбиту.
— Как? — изумился Пашка. — Вы не шутите? Вы это сделали один?
— Кроме меня, на планете не оставалось ни одного разумного существа, — сказал Эмальчик. — И ведь дело не в размере рычага и усилия. Дело в том, чтобы найти нужную точку. А у меня, как у самого талантливого катастрофиста, есть чутье на такие штуки.
Он направился к Гай-до и открыл люк.
— С вашего разрешения, положу рычаг на место. Больше он нам не пригодится.
Но тут из открытого люка живой рекой хлынули пнуты, крейсерозавры, птицеящеры, жабы, змеи, лягушки, тритоны, птеродактили… Они сбили с ног и погребли под собой перепуганного катастрофиста.
Когда они промчались мимо и разбежались в поисках родителей, Пашка помог катастрофисту подняться.
— Как же так? — спросил он. — Вы знаете о катастрофах, но не знаете, когда катастрофа приключится с вами.
— Да, это большой недостаток, — согласился катастрофист. — Над этим я еще должен много работать. Угостите меня чаем, а то я всю ночь был на ногах, искал эту противную точку опоры…
Алиса приготовила чай, а Гай-до тем временем вытаскивал яйца и выкладывал их на траву. Со всех сторон сбежались динозавры и земноводные существа. Они искали своих детей и, найдя, счастливые убегали, прижимая наследников к груди.
За чаем Алиса рассказала катастрофисту, как они перепугались, когда начали выводиться динозавры, а катастрофист рассказал, как он возвращал планету на старую орбиту.
Потом катастрофист уронил и разбил любимую чашку Алисы.
И они полетели домой, на Землю.
Сыщик Алиса
Глава 1. Колеса для богомола
Если ты приходишь домой и тебе надо делать уроки, то во дворе обязательно светит солнце, в городе открылась Ярмарка Чудес, Пашка Гераскин, который делает только то, что ему хочется, зовет тебя купаться на остров Родос, а марсианский богомол так скрипит старыми суставами, что хочется убежать на Северный полюс.
— Поля! — крикнула Алиса, кидая ранец с компьютером в угол. — Поля, куда ты задевался?
Робот — домашний работник по имени Поля, оказывается, давно уже стоял в дверях, укоризненно склонив набок железную голову. И где только он научился так склонять голову?
— Вы меня звали, госпожа? — спросил он.
В последние годы робот читал только дамскую литературу, предпочитая романы о графинях, которые безнадежно влюбляются в недостойных баронов, в то время как благородные маркизы вздыхают в оранжерее. И хоть все смеялись над увлечением робота, разубедить его в том, что дамская литература никак не относится к настоящей жизни, было невозможно. И больше всего он страдал от того, что не умеет плакать. Ведь героини его любимых романов буквально не просыхали от слез. Однажды он даже намазал себе «слезы» подсолнечным маслом и был посрамлен жестокосердными хозяевами.
— Виконт, — сказала Алиса роботу, понимая, что такое обращение — самый прямой путь к сердцу Поли. — Не будете ли вы так любезны придумать, чем смазывают суставы старых марсианских богомолов, чтобы они не мешали людям делать уроки?
— Давайте я сделаю уроки за вас, графиня, — ответил великодушно робот. — В последний раз.
— Благодарю вас, я сама, — сказала Алиса. — Так чем смазывают суставы богомолам?
— Попрошу не издеваться, — вмешалось в разговор полуметровое насекомое, пытаясь спрятаться под кровать. — Если я одинокое существо, заброшенное судьбой на чужую планету и вынужденное проводить остаток дней в плену у двуногих, это не означает, что по мне можно ходить ногами!
— Я же хочу сделать как лучше! — воскликнула Алиса. — Ты не будешь скрипеть. От этого выиграешь и ты, и все человечество.
— Суставы у меня внутри, — сказал богомол. — Вы что же, резать меня намерены?
— Тогда уходи! — приказала Алиса. — И ты, Поля, уходи. Все уходите и оставьте меня в покое. У меня завтра контрольная по математике.
— Пойдем, — сказал робот богомолу.
Богомол покорно пошел за роботом, и Алисе было слышно, как робот рассуждает вслух:
— Может, в тебя шприцем масло впрыснуть?
— Я не переношу боли, — отвечал богомол.
— Вот уж не думал, что ты ее чувствуешь, — сказал робот. — Я в прошлом месяце тебе нечаянно ногу отломил, ты когда это заметил?
— Я заметил сразу, — сказал богомол, — но сказал на следующий день. Не хотел тебя расстраивать.
— Врешь, — сказал робот.
Они миновали коридор и скрылись на кухне.
Теперь ничего не мешало приниматься за уроки. Кроме лени.
И Алиса стала колдовать, чтобы началось землетрясение, чтобы школу смыло приливной волной цунами, чтобы грянул мороз тридцать градусов и занятия отменили. Она колдовала и понимала при этом, что такое колдовство — пустая трата времени.
Тогда, загадала Алиса напоследок, пускай сейчас зазвонит видеофон и папа попросит ее срочно
