Новая жизнь. Божественная комедия

Ликующими пламенней зари.

127 Но кто ты, дух достойный, и пред нами
Зачем предстал в той сфере, чье чело
От смертных скрыто чуждыми лучами?»[1264]

130 Так я сказал сиявшему светло,
Тому, кто речь держал мне; и сиянье
Его еще лучистей облекло.

133 Как солнце, чье чрезмерное сверканье
Его же застит, если жар пробил
Смягчающих паров напластованье,

136 Так он, ликуя, от меня укрыл
Священный лик среди его же света
И, замкнут в нем, со мной заговорил,

139 Как будет в следующей песни спето.

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ

1 С пор как взмыл, послушный Константину,
Орел противу звезд, которым вслед
И Он встарь парил за тем, кто взял Лавину,

4 Господня птица двести с лишним лет
На рубеже Европы пребывала,
Близ гор, с которых облетела свет;

7 И тень священных крыл распростирала
На мир, который был во власть ей дан,
И там, из длани в длань, к моей ниспала.[1265]

10 Был кесарь я, теперь — Юстиниан[1266];
Я, Первою Любовью[1267] вдохновленный,
В законах всякий устранил изъян.

13 Я верил, в труд еще не погруженный,
Что естество в Христе одно, не два,
Такою верой удовлетворенный.

16 Но Агапит[1268], всех пастырей глава,
Мне свой урок преподал благодатный
В той вере, что единственно права.

19 Я внял ему; теперь мне так понятны
Его слова, как твоему уму
В противоречье ложь и правда внятны.

22 Я стал ступать, как церковь; потому
И бог меня отметил, мне внушая
Высокий труд;[1269] я предался ему,

25 Оружье Велисарию[1270] вверяя,
Которого господь в боях вознес,
От ратных дел меня освобождая.

28 Таков ответ на первый твой вопрос;
Но надо, чтоб, об этом повествуя,
Еще немного слов я произнес,

31 Всю правоту[1271] тебе живописуя
Тех, кто подвигся на священный стяг,[1272]
Его присвоив или с ним враждуя.[1273]

34 Взгляни, каким величьем всякий шаг
Его сиял; чтоб он владел державой,
Паллант[1274] всех прежде кровию иссяк.

37 Ты знаешь, как он в Альбе[1275] величавой
Три века ждал, чтоб на ее полях
Три против трех вступили в бой кровавый;[1276]

40 И что он сделал при семи царях,
От скорби жен сабинских до печали
Лукреции, в соседях сея страх;[1277]