Я подобен центру круга, от которого равно отстоят окружающие его части; ты же не таков (лат.).
Стр. 29. «Ego tamquam centrum…» — Конкретный смысл этого образа ясен: душа Данте все еще пребывает в смятении и смущении, поэтому ее нельзя было бы представить в виде круга с центром, то есть в виде идеальной по симметричности фигуры. Происхождение этого образа у Данте неизвестно.
Стр. 30. …я решил… сочинить балладу… — Баллада — лирический жанр, тесно связанный с музыкой (баллады исполнялись всегда с музыкальным сопровождением, ср. ст. 5–7). Баллада Данте состоит из вступительной строфы и четырех строф с одинаковым расположением рифм. По содержанию это обращение к Балладе; подобным же образом позже олицетворяются канцона и сонет.
Стр. 31. …эту неясность я намереваюсь устранить и разъяснить в еще более неясной части этой книжки… — По-видимому, речь идет о главе XXV, где Данте специально обосновывает свое право на персонификации примерами из римских классических поэтов.
XIII Имена суть производные вещей (лат.).
Стр. 32. «…Nomina sunt consequenia rerum». — В представлении средневекового человека между сущностью вещи и ее именем существовала внутренняя связь: отсюда вера в возможность познать вещь, идя от ее наименования. Сам Данте намечает мистическую связь между именами Беатриче (гл. I) и Джованны-Примаверы (гл. XXIV) и их носительницами.
XIV Стр. 34. Я сделал шаг в ту часть жизни, где нельзя уже идти далее, ежели хочешь воротиться — Здесь и далее идея любви сближается с идеей смерти: это подготавливает изображение (в гл. XXIII) душевного кризиса поэта, из которого он выйдет возрожденным к новой жизни. Это единство любви и смерти, смерти и духовного обновления — как бы символическое сопереживание смерти и воскресения Христа в формах своей собственной жизни. По мере развертывания замысла книги ассоциация между любовным переживанием поэта и привычными теологическими образами делается все определеннее. Идея, лежащая в основе этого уподобления судьбы Христа и судьбы человека в его духовных исканиях, восходит к Новому завету: «…как Христос воскрес из мертвых…, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с ним подобием смерти его, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху…» (апостол Павел, Послание к римлянам, гл. 6, 4–6).
XV Стр. 35. И вот лицо цвет сердца отражает… камень… взывает… — При виде Беатриче кровь отливает от сердца, бледнеет лицо, поэт прислоняется к стене, и ее камни в смятении кричат о его гибели.
XVIII Стр. 38. …те слова, которые ты сложил, изъясняя свое состояние, были бы употреблены тобой с каким-то иным смыслом. — Донны указывают Данте на иносказательный смысл всей предыдущей лирики «Новой Жизни», который самому поэту на первой ступени любви не был еще ясен.
Стр. 38–39. …я решил избрать предметом моих слов отныне только хвалу Благороднейшей… — Это решение начинает второй, более высокий этап в жизни Данте; отныне любовь к Беатриче не столько любовь к земному существу, сколько к идее совершенства и благодати. Конец главы XVIII есть вместе с тем и конец первого большого раздела «Новой Жизни».
XIX Стр. 39. …и я подумал, что не пристало мне говорить о ней иначе, как обращаясь к доннам во втором лице… — Поскольку Беатриче теперь скорее образ в душе Данте, чем реальный человек, он не может обратиться прямо к ней.
Канцона — В трактате «О народной речи» (кн. II, гл. 8) Данте пишет: канцоны «являются трагическим соединением равных и связанных одной мыслью стансов без ответных строф…». В каждом из пяти стансов одинаковое расположение рифм.
