старушка выполнит свой замысел несмотря ни на что, несмотря ни на кого.

* * *

Как и было предусмотрено программой, в субботу утром прибыли остальные десять гостей: бывший командующий Черногорской армией генерал Абелиус Фандор со своей дочерью, угрюмой и высохшей пятидесятилетней девицей, лицо было усеяно черными точками; поговаривали, будто она находится в противоестественной связи с собственным отцом, с давних пор вдовцом, и никогда не расстается с ним; отец Устрих, монах в изгнании, который должен отслужить мессу; граф и графиня Раменофф, оба — со спичку толщиной, свою бриллиантовую свадьбу они, должно быть, отпраздновали лет сто назад, он был глух, а его благоверная слепа; Станислас Хейнси с дочерью и сыном (он был последним премьер-министром при князе Оттоне); княгиня Лодова, младшая сестра того же самого Оттона, крепкая разбитная бабенка, увлекающаяся живописью, но при этом пьющая как сапожник и курящая сигару, как Жорж Санд; и, наконец, граф Владимир Чеко, бывший глава консервативной партии.

Княгиня, герцог и герцогиня Гролофф принимали весь этот обветшавший бомонд в парадном зале, украшенном по такому случаю цветами. В широких ведерках, наполненных льдом, лежали бутылки шампанского, а на десертных тарелках высились тосты с черной икрой и гусиным паштетом. Вальтер, в своем старом костюме метрдотеля суетился, помогая устраиваться самым пожилым из гостей.

Когда гости расселись полукругом, Гертруда подошла к ним поближе. Она по-прежнему была в трауре, но прицепила к платью брошку, а на шею надела жемчужную нитку. После трагической гибели Сигизмонда она никогда не носила драгоценностей. В этот день старая княгиня впервые после долгого перерыва изменила своим правилам.

— Милые мои верные друзья, — начала старушка, — сегодняшний национальный праздник, который мы отмечаем, для меня праздник вдвойне. Как я уже писала вам, Господь ниспослал мне моего внука, единственного и чудесного отпрыска моего дорогого Сигизмонда. Ради Бога, спрячьте ваш скептицизм. Если я клянусь вам сегодня памятью Оттона, что речь идет о моем внуке, то у вас не должно быть ни малейших сомнений по этому поводу.

По причине, о которой вы легко догадаетесь, наш кузен Игнаций хотел оспорить эту очевидность — мы попросили его покинуть наш дом. А сейчас Эдуар появится здесь. Всмотритесь в него хорошенько — и вы увидите, насколько он похож на моего супруга и моего сына. Когда-нибудь, если Бог даст мне еще немного времени, я прикажу вычеканить медаль с этими тремя профилями. А теперь от всей души рада приветствовать вас в этот благословенный день. Пусть дарует вам Господь долгие годы жизни, вам, тем, кто является честью Черногории.

Гости зааплодировали, причем вышло это у них тепло и элегантно. В это же время послышался голос графа Раменоффа, спросившего у своей жены:

— Что она сказала?

— Ничего, — ответила графиня. Присутствующие рассмеялись.

— Вальтер! — позвала княгиня Гертруда. — Скажите князю Эдуару, что мы ждем его!

Гертруда и Эдуар договорились, что внук будет ожидать в будуаре княгини, торопиться с появлением ему не стоит: надо, чтобы все выглядело пристойно. Он здесь хозяин, и главенствовать должны его желания. Бабушка попросила Эдуара надеть темный костюм и однотонный галстук — именно то, что он ненавидел, проведя большую часть жизни в комбинезоне автомеханика, надетым на голое тело. Да и прическа должна была выглядеть безукоризненно.

Гертруда пригласила в замок свою собственную маникюршу, чтобы привести в пристойный вид загрубевшие рабочие руки в шрамах от кислот. Презентабельный вид был достигнут благодаря ванночкам и массажу. Эдуар вытягивал руки перед собой и не узнавал их в нынешнем, бледном виде. Девушка выдернула все рыжие волоски, отполировала ногти, сделав их совершенно овальными, промассировала грубые рубцы, обязанные своим появлением тяжелой работе.

Сидя в будуаре-кабинете бабушки, Эдуар перелистывал словарь. Этот словарь стал его главным чтивом, как только Бланвен поселился в замке; он жадно глотал страницы, насыщая свой словарный запас, как некоторые страдающие ожирением люди, не могущие обойтись без сладостей.

Старый Вальтер постучал в дверь.

— Я готов, — отозвался Эдуар.

Он открыл, и старый слуга аж подскочил.

— Монсеньор! — воскликнул он. — Вот уж не ожидал!

Загадочно улыбнувшись, Эдуар подмигнул славному старику.

— Все козыри у меня на руках, — сказал Бланвен.

— Вы считаете, что и это является козырем, монсеньор?

— Если бы я так не считал, то я бы не сделал этого.

— Но ведь княгиня ничего не знает! В конце концов, она попросила вас надеть цивильный костюм.

— Я хочу сделать ей сюрприз.

Скептически хмыкнув, Вальтер не сказал больше ни слова и проводил Эдуара в салон.

Следуя инструкциям, полученным от старой княгини, слуга распахнул обе створки двери и объявил:

— Его светлость князь Эдуар Первый!

Затем Вальтер посторонился, и Эдуар вошел в просторный зал, заставленный цветами. Он чувствовал себя совершенно спокойно, не испытывал ни малейшего напряжения, как будто на него снизошел Святой Дух, о котором рассказывала ему мисс Маргарет.

При виде внука Гертруда вздрогнула. В конце концов, бабка решила, что в этот вечер Эдуар должен появиться в обычном темном костюме, а он надел военную форму своего покойного отца; в большой тайне Бланвен отдал ее подогнать по своей фигуре портняжке-итальянцу из Женевы, рекомендованному маникюршей.

— Это для костюмированного бала? — спросил портной, маленький кругленький человечек, болтливый, как попугай.

Эдуар молча кивнул.

Затянутый в военную форму, князь походил на актера из исторического фильма. От него исходило какое-то сияние; он был красив, непринужден, одновременно любезный и властный, с его лица не сходила улыбка.

Эдуар отвесил присутствующим короткий поклон.

— Уважаемые гости, — заявил он, — я понимаю, что моя персона внушает вам противоречивые чувства. Прошу вас не идти наперекор собственной натуре и выказывать мне те чувства, которые вы действительно испытываете к моей персоне. Вы являетесь свидетелями удивительного факта, я знаю это так же хорошо, как и вы. Может статься, вы не ощущаете меня вашим князем, но главное — это то, что я ощущаю себя таковым. Клянусь вам перед Богом, что я не авантюрист, а гражданин Франции, поздно узнавший о тайне своего происхождения, поэтому-то я и стал так поспешно черногорцем. Моя глубокоуважаемая бабушка, княгиня Гертруда, сделала все необходимое, чтобы свершилось это чудесное рождение.

Подойдя к монаху-картезианцу, Эдуар преклонил перед ним колена.

— Вы благочестивый отец Франциско Устрих, а ваша жизнь — я знаю это — является восхождением к святости. Я бы попросил вас найти время в течение дня, чтобы исповедовать меня, многоуважаемый святой отец, но уже сейчас я молю вас о благословении.

Священник долго вглядывался в Эдуара, затем улыбка осветила его серьезное лицо. Протянув руку, он перекрестил лоб князя.

«Этот уже у меня в кармане!» — с восторгом подумал Бланвен.

Устрих встал, поднял с колен Эдуара и дружески хлопнул его по плечу.

— Я знаю, что ты князь, — заявил святой отец, — да хранит тебя Господь и направляет тебя по жизни!

У присутствующих на глаза навернулись слезы, и они зааплодировали.

Тогда Эдуар обратился к княгине Лодовой:

— А вы, княгиня, моя тетушка, — сказал он. Племянник взял руку княгини и склонился над ней в

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату