подпитывать энергия искаженного сознания. Иллюзии неизбежно повлияют на человеческие мозги. Начнется цепная реакция уничтожения. Некросущества проникнут сквозь утончившуюся до полной прозрачности завесу, разделяющую так называемую реальность и так называемые кошмары...
Но Вальца не интересовало будущее. Он искал существо, абсолютно похожее на одно из его воплощений. Женщину. Принцессу. Помеху на его пути. Почему-то он непременно хотел убедиться в том, что она умерла.
Однако принцесса Тайла исчезла, и это приводило лазаря в недоумение. То, что дочь Императора могли сжечь, как простую послушницу, не укладывалось в его голове... Ее не было среди тех людей, чьи трупы усеивали монастырский двор. Ее не было и внутри многочисленных построек. Вальц осмотрел все закоулки с тщательностью, недоступной живому человеку.
Он искал три дня и три ночи, он исследовал даже выгребные ямы. Тщетно. Зато в покоях Матери Вальц обнаружил изрядный запас листьев коки и теперь жевал их почти непрерывно. При этом он ощущал удивительную легкость без малейших признаков дезориентации.
К исходу третьих суток лазарь добрался до подвальных монашеских келий и в самой дальней из них наткнулся на люк, закрывавший вход в подземелье.
2
Рудольф подъехал к «Золотой короне»[31] через два часа после того, как в гостинице объявились луниты во главе с мастером Грегором. Зомби следил за ними с того момента, когда подобрал на пограничном холме глазные яблоки волка и понял, что кто-то воспользовался ими.
Выйти на Рильке, а через него на Грегора не составило большого труда. Оба – кукловод и марионетка – оставляли за собой насыщенный след остаточной связи. Таким образом Руди обнаружил возвращение силы. Но его «психо» хватало пока только на слежку...
В длинном черном сюртуке до колен, кожаных брюках и с примитивными круглыми очками, водруженными на кончик носа, бастард Рудольф напоминал аптекаря, что было неудивительно, так как свой наряд он позаимствовал именно у аптекаря. Правда, лицо выдавало в нем человека менее почтенных занятий, а поверх сюртука был надет меховой полушубок с темными пятнами на груди, сильно смахивающими на кровь.
Стекла очков должны были замаскировать признаки странной болезни глаз, развившейся в течение последних недель. У Руди появилось третье веко, и поле зрения существенно сузилось. Глазные яблоки постепенно затягивала пленка, которую он не мог убрать даже ланцетом, найденным среди аптекарского багажа...
Под его наглухо застегнутым сюртуком был спрятан смазанный жиром «питон» с шестью патронами в барабане, каждый из которых стоил, по мнению Руди, баснословно дорого, поскольку это были последние патроны на планете, а человеческая жизнь не стоила почти ничего.
Еще один патрон лежал в кармане на случай осечки. Вероятность того, что осечка произойдет, составляла один к двум. При самом неблагоприятном стечении обстоятельств могли оказаться негодными все семь патронов. А до Железной Змеи оставалось примерно тысяча двести лиг по прямой...
Он правильно оценил шансы. Существовал единственный реальный способ быстро достичь Монорельса. Он хотел воспользоваться подставами, приготовленными для мастера секты на всем пути следования по территории Россиса. Поэтому Рудольфу позарез нужен был Грегор – живой или мертвый. Но лучше живой и послушный. Руди еще не знал, возможно ли такое сочетание, но что-то подсказывало ему: возможно, несмотря на пятерых спутников лунита.
Когда Грегор почувствовал слежку, он попытался избавиться от наследия собственного колдовства, то есть, от Рильке, – и гроссмейстера поразила сильнейшая горячка, сопровождавшаяся отвлекающими галлюцинациями и бредом. Но зомби уже подобрался слишком близко, а группа одноглазых сектантов была слишком многочисленна, чтобы передвигаться скрытно. Несколько раз они организовывали засады на дорогах, но преследователь избегал их с легкостью ясновидящего.
В конце концов Грегор принял решение разделить свой отряд. Большая часть его людей отправилась в долгое путешествие к Казским горам – в колыбель секты. Сам мастер возвращался в Моско в сопровождении четырех телохранителей и императорского секретаря Гемиза. Он двигался почти непрерывно, часто меняя упряжки и экипажи, лишь иногда позволял себе непродолжительный отдых и не стеснялся «промывать мозги» хозяевам гостиниц и станционным смотрителям.
И все же одинокий всадник, скакавший за ним, двигался чуть быстрее. Руди вел себя, как хорошо натасканная ищейка. Он отдыхал еще реже, чем Грегор, и не брезговал любыми способами, чтобы получить свежую лошадь...
Мастер знал о его приближении. И догадывался о том, что всадник – всего лишь инструмент некроманта. Но кем был этот некромант? Во всяком случае, он мог контролировать несколько тел одновременно, и Грегор уже убедился, что хотя бы одно из этих тел обладало невероятной для живых физической выносливостью.
Грегор никогда не был самоуверенным глупцом. Он ощутил вмешательство превосходящей силы, и понял, что убегать бессмысленно. Он со страхом ждал встречи. Его одолевали дурные предчувствия. До сих пор он всегда правильно улавливал, куда дует кармический ветер. Но сейчас непредсказуемый шквал налетел из темноты и погнал на скалы его утлую лодку...
Человек, вошедший в «Золотую корону», был один; Грегора охраняли пятеро, но еще никогда он не чувствовал себя таким голым, словно с него содрали верхний слой кожи.
Руди крался через погруженный во мрак гостиничный холл. И тишина, и темнота были неестественными, а потому настораживающими. За окнами мирно дремал провинциальный городок, а еще дальше чернела громада гор. Перед крыльцом застыл нерасседланный жеребец Рудольфа.
До этого Руди уже побывал в конюшне и убедился в том, что там находятся лошади и экипаж Грегора. Но гостиница выглядела безлюдной. На одном из трех ее этажей таилось зло. Древнее, неистощимое, пробужденное новым, особенным стечением обстоятельств. Зло, которое не удовлетворялось ничем, кроме смерти. И кому же сегодня была уготована смерть?..
Руди снял с носа очки, спрятал их в карман сюртука и бесшумно достал револьвер. Это место было не менее мистическим, чем холм со Стражем Границы на вершине. Место встреч, изменяющих судьбу. Он ощущал его ауру – непостижимую, как отголосок игры высших сил...
Снаружи донеслось ржание жеребца. Это был хороший, сдержанный конь, не позволявший себе подобного без веских причин. Руди прислушался, но никто не скакал прочь от ветхого дома. Он оказался