при должном усердии без боя и Канэмь. Ведь после смерти Стояра его жена может быть взята под защиту родичем. Правда, для этого нужна воля покойного мужа, лично изложенная при свидетелях в надлежащей форме.

И, само собой, не имеет права дожить до своего скорого совершеннолетия Всемил. Ведь он – законный наследник.

Злым роком рода Орланов и второй головой – а точнее, руками и клинками, – заговора стал граф Эйгар Поленский. Доброй душой его и прежде не звали, но настоящим чудовищем признали десять лет назад. Сестра графа мечтала выйти за старшего Орлана, ведь она по праву считалась первой красавицей земель к северу от Канэми. Увы, этого оказалось недостаточно для покорения сердца Орлана, и тем более – создания благоприятного впечатления в глазах дворцовых советников. Все понимали, что мечты графини несбыточны, ведь «невеста» безмерно корыстна, глупа настолько, что не скрывает своих планов и, в дополнение к сказанному, слывет «темной», то есть лишенной ясности ума. Но сама она ждала иного и упорно шила платье к свадьбе, выбирала коней для кареты, писала письма жениху. Даже заказала свой портрет для дворца, – каждый день строила планы. Порой вместе с братом, а иногда в полном одиночестве. Громко, уверенно и весело. Слуги испугано шептались: госпожа теперь совсем не в уме. Лекарей приглашали соседи графа и даже сама старая графиня. Но Эйгар гнал их, не желая слушать ничего. Он был вполне согласен с сестрой: графский титул не для них, пора перебираться во дворец.

Рухнуло все в один день, когда Яромил Орлан оповестил подданных о своем скором браке и назвал невесту, как это и принято в Вендире, на балу в самый длинный день лета.

Узнав о помолвке князя, безумная Поленская оделась в сшитое для свадьбы платье и велела заложить карету. Ее брату снова говорили: дело неладно, и снова – напрасно. Эйгар считал, что поездка в столицу не будет лишней для сестры и даже, возможно, изменит выбор князя. А утром следующего дня пастушок приметил обломки белого экипажа в ущелье. Девицу похоронили, признав смерть результатом ее болезни. Вот только брат полагал иначе. Виновником своих бед он видел старшего Орлана. Того, кто закрыл для сестры дорогу в княжеский замок и тем направил карету на узкую неверную ночную дорожку вдоль обрыва. Слишком узкую.

Эйгар покинул дом, чтобы никогда не вернуться туда вновь. Он увел с собой десяток верных людей, преданных графу и охотно деливших с ним жизнь, полную грязных забав и крепких настоек на меду. Всегда – безнаказанных благодаря деньгам и влиянию рода Поленских в окрестностях замка. Сперва граф попробовал напасть на усадьбу невесты Орлана и потерпел поражение, не собрав достаточно сил. Потом дважды пытался отравить князя, продумывая свои планы все полнее и грамотнее. За ними даже взялись приглядывать, но тут Эйгар сгинул, словно его и не было никогда в мире. Точнее был приглашен на беседу к Шорнаху, это уверено подтвердил пленник, один из тех самых десяти участников пьяной шайки Поленского, в которой каждому позднее достался свой отряд «демонов»…

Староста небрежно бросил на труп содранный с него же плащ, прежде скатанный в небольшой валик и укрепленный за спиной. Вэрри обошел убитых и с трудом выбрал целую куртку почти подходящего размера себе, потом еще одну – в запас, уж больно пошив хорош. Обе снял с демонов, подстреленных в начале схватки старостой, метившим в глаз. Стащил, довольно встряхнул, рассматривая, укрепил за седлом. Подумал и добавил туда же плащ. Тофей между тем развернул кобылку в сторону села. Вэрри пришлось окликать его, чтобы остановить. В лагере демонов еще уцелели трое мерзавцев, там же остались кони и припасы. А еще документы, которые успешно делают демонов людьми, подлежащими суду, потому что уничтожают их тайну.

Староста неодобрительно засопел. Он был уверен, что в темноте поспешность ничего кроме вреда не принесет: кони поломают ноги, места-то неверные. Лес по весне ветром вывернуло, да и старые завалы велики, а в лощинках сыровато, местами вовсе – заболочено. Актам насмешливо фыркнул, кося глазом в сторону далеких изб. Его ноги и на скальном крошеве юга уцелели, а тут куда как мягче и удобнее. Айри сдался, когда староста предположил, что его “охотнички” долго за припертыми дверьми не усидят. И правда – можно ли так жестоко томить неведением? Пора выстраивать новый план. Поспешно, вопреки своей привычке толком обдумать обстоятельства. Но – таковы пути, избранные Миратэйей, странно связывающие судьбу и везение… надо привыкать.

Айри предложил разделить силы: Тофей вернется с более слабой лошадью, соберет людей и устроит демонам похороны. А сам он разберется с лагерем.

– Иди, тебе подмога без надобности, уже понял, – согласился староста. – Слушай, а все ж прежде объясни мне толком: ежели ты не демон, то кто тогда? Ведь иначе первый раз за всю жизнь буду бессонницей страдать по твой милости!

– А точно станет легче? – усмехнулся айри.

– Яснее.

– Вряд ли. Здесь у меня имени вроде не накопилось… Но ты знаешь Жариха.

– Знал. Уже пятый год, как нет его, – поправил староста со вздохом. – Хороший был человек. Миратэйя ему и говорила, не учи…

– Я тоже самое ему говорил, не стоит гниль всякую в ученики брать, и значительно раньше, – кивнул Вэрри. – Скажем так, он был моим… учеником. Может, этого достаточно?

– Для начала сгодится, – крепко задумался Тофей. – Потому как рассказывал он о своем учении мне да Медведю под хорошую медовушку. То ли у дракона, то ли у какой еще тварюки чешуйчатой уроки брал, в друзьях с малолетства числился. Через эту дружбу еще в молодости из Синегорья к Орланам под крыло перебрался. А, дело ясное: выспаться все одно не получится, мысли того туманнее лезут, ни капельки ясности, прав ты. Позову мужичков да вернусь на заре мертвяков прикопать. Лопатой помашу и успокоюсь. Ведь теперь мне мочи нет, как интересно: с чего вдруг у тебя чешуя-то облезла? Болел?

– Ужас…

– И хвост, как видно, совсем отвалился.

– Иди уже!

– А пуще всего, – пробубнил удаляющийся голос несносного старосты, признавшего айри вполне своим и родным, – нас троих еще с медовухи тогда донимало: драконов вынашивают или высиживают?

Вэрри застонал и уткнулся в шею Актама, выпрашивая сочувствия. Всегда ему нравились борои, и всегда – чуть со стороны. А лучше – издали! Потому что суеверий вместе со страхом и почтительностью в них кое-как хватает на десять минут, а ехидного любопытства остается еще на месяц. И это – в лучшее время, занятое важными и срочными делами. А теперь покоя не жди полгода: впереди зима. Долгая и располагающая к неспешности. Нет уж! Айри вздрогнул и передернул плечами. Куда угодно, хоть в логово синегорцев без разведки – но здесь он не останется на зиму! Времени нет… и язык у старосты, на вид такого мирного, весь в колючках. Вэрри нахмурился, припоминая, что под окнами в сумерки кто-то окликал Тофея по невнятным местным делам и звал то ли ежевикой, то ли ежевичным. И как он пропустил мимо ушей опасное прозвище?

Актам тепло дохнул в ухо, предлагая развеяться хорошей пробежкой. Луна распихала облака и прибрала в свой сундук половину сумрачных шалей, накинутых на ветки заботливой хозяйкой-ночью. Поляны посветлели, на небе выступили влажные бисеринки ярких, словно бы августовских, звезд. Хорошее время для движения! Он, верный конь, готов: ночь – время вороных. Вэрри кивнул благодарно и нащупал финик в кармане пояса, липком и жестком от непереводящегося от самого побережья лакомства. Упчоч быстро пристрастил приятеля к сладкому, и теперь каждый сморщенный плод приходилось делить на троих. Ему, айри, обычно доставалась косточка… И право облизать пальцы. Что Вэрри и сделал, воровато обернувшись в сторону давно ушедшего старосты. Увидит – вообще проходу не станет. А если про когти узнает!

Вэрри прыгнул в седло, спасаясь от новой страшной мысли, и вороной с места взял широким махом. Дракону, подзабывшему быстроту своего ханти за время размеренного и нудного пешего движения по степи рядом с больным жеребцом, казалось, что очередной дуб или пень не успеет увернуться, но каждый раз все обходилось. А с его отменной реакцией, да еще и совершенным ночным зрением айри такое ощущение – большая редкость. Актам буквально летел над травой, словно копыта его были зрячи и сами находили тропу без ошибки. Куда расползались камни и как отпрыгивали низкие поваленные стволы? То ли деревья опасаются демонов, наслушавшись далеко разносимых эхом в напряженной тишине мертвой поляны историй про сорок девятый ледяной мир, то ли у них с Актамом уговор…

Вороной предостерегающе всхрапнул, ящерицей ныряя под особенно низкую горизонтальную ветку.

Вы читаете Семь легенд мира
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×