себя статистом.
— Пол, — прерываю я его, — это всё понятно. У тебя всё продумано, и твои агенты уже всё знают. Думаю, что с такой организацией всё будет сыграно превосходно, в лучшем виде. Давай опустим детали. У меня есть несколько вопросов. Первый. Какие силы будут противостоять нам?
Мирбах бросает взгляд на полицейского офицера, и тот отвечает на мой вопрос:
—Под нашим контролем около трети всех полицейских сил города. Они не примут участия в отражении атаки даунов. Еще мы сумеем разложить и дезорганизовать процентов двадцать от оставшихся. Так что вам будут противостоять не более тридцати тысяч полицейских. Можете с ними не церемониться. Потом наберём новых. Национальная гвардия подчиняется непосредственно президенту. Здесь нас постигла неудача: наших людей разоблачили и нейтрализовали. Таким образом, против вас выступят еще шестьдесят тысяч. Это, пожалуй, всё.
—Нет, не всё, — возражает Мирбах. — Есть еще охотничьи отряды, которые курирует непосредственно вице-президент. Это еще двадцать тысяч. Итого против вас выступят только сто десять тысяч. Это не так уж много, учитывая численность даунов и фактор внезапности.
—А если в действие будет введён Корпус?
Коротко остриженный мужчина со скучным лицом и оловянными глазами хочет что-то сказать, но Мирбах опережает его:
—Корпус президенту не подчиняется.
Президенту не подчиняется, зато поддерживает Мирбаха. Этот скучный тип явно офицер Корпуса. И не из низших. Интересно. Поехали дальше.
—Хорошо. Сто десять — это, конечно, не мало. Но в
