Ложись! Мать вашу!..
Я ору на даунов, а сам перебегаю вдоль разбитых окон, выбирая позицию. Впрочем, тут и выбирать нечего. Все позиции плохие. Пристраиваюсь за колонной и в положении с колена ловлю пулемётчика на мушку. Одна очередь. Неточно. Прицеливаюсь более тщательно и вновь даю очередь. Вижу, как трассирующие пули рикошетят от брони. Но и меня обнаружили. Второй пулеметчик переносит огонь на меня. Не страшно, я прикрыт колонной. Не меняя точки прицеливания, даю длинную очередь. Пулемёт замолкает и беспомощно задирает ствол вверх, а пулеметчик безжизненно перевешивается через борт. Почему-то никто не торопится сменить его. Умные ребята! Но второй пулемёт продолжает неистовствовать. И мне его никак не взять.
—Иеремия!
Пригибаясь, ко мне бегут два человека. Иеремию я узнаю с трудом. Его лицо сильно ободрано и залито кровью. Зато в другом я с удивлением узнаю Соломона. Это удача. Я уже собрался было идти на пулемёт сам. Но Соломон — мужик более сообразительный, чем остальные дауны. Он справится.
—Иеремия, отбери сотню человек и организуй атаку на тот броневик, — я указываю на бронеавтомобиль с замолчавшим пулемётом. — Особо не увлекайтесь, идите перебежками и побольше стреляйте. Вам надо просто отвлечь на себя внимание. А ты, Соломон… — Я даю Соломону гранату и объясняю, как ею пользоваться. — Подберёшься метров на пятнаддать. Ближе не надо, самого может убить. Бросай прямо в кузов.
Через минуту сотня даунов, паля на ходу из винтовок, устремляется к броневику. Сразу весь
