и в кошмарном сне не привидятся. Они, видите ли, считают, что цель оправдывает средства. Но хватит, эта тема неисчерпаемая.
Местность, по которой мы идем, всё время понижается. Плесень на почве, если так можно назвать этот щебень, исчезла совсем, а сейчас путь нам преграждает сплошная стена кустов. Не тех колючих раскоряк, что остались позади нас, этот кустарник похож на обычную иву. Только вот местами этот ивняк затянут какой-то серебристой паутиной. Её длинные нити колеблются, словно тревожимые лёгким ветерком. Но ветерка-то нет: ни лёгкого, ни сильного.
— Ох, не нравится мне эта паутинка, — бормочет Анатолий. — Больно уж она напоминает ту, в которую Натали попалась. И почему она так интересно колышется? Нас учуяла, что ли?
— Очень может быть, Толя, очень может быть, — соглашаюсь я. — Хотя маловероятно. Она давно колеблется и переливается. Я ею еще за километр залюбовался и всё гадал: что бы это могло быть? Но в одном ты прав: трогать эту паутинку как-то не хочется. С другой стороны, обхода не видно.
— А вы знаете, — говорит вдруг Сергей, — она излучает. И довольно прилично.
Он показывает мне дозиметр направленного действия. Взглянув на него, я только головой качаю. Эту паутину вполне можно сравнить с радиоактивным осадком, пусть не первой свежести, но тем не менее, не утратившим своей смертоносной сущности.
— Ну? И какие будут мысли по этому поводу? — спрашиваю я.
— Сдаётся мне, — подумав пару минут, говорит Лена, — что это какой-то барьер. Радиоактивность здесь неспроста.
— Ты хочешь сказать, — уточняю я, —
