выползает около двух десятков черно-желтых в полоску красавиц. Мы с Леной начинаем расстреливать их одиночными с колена. Целимся в капюшоны. Эффект поразительный. При попадании пули раздутый капюшон словно взрывается, и голова отлетает в неизвестном направлении. Догнавшая нас Наташа недовольно ворчит:
— Ну вот еще! Чикаться тут с ними!
Луч лазера, работающего в непрерывном режиме, скашивает скопище гадин. Но одновременно он задевает травяные заросли. Они вспыхивают как порох и загораются весёлым пламенем. Не хватало нам здесь еще и поджариться. Слава Времени, выход из этих зарослей совсем рядом.
— Я потому лазер и не использовала, — словно оправдывается Наташа. — Боялась траву поджечь.
Мы выбегаем из весело трещащих в пламени черно-желтых травяных джунглей. Сколько сейчас в них погибнет змей такой же расцветки, одно Время знает. Кстати, а на кого они здесь охотятся? При такой плотности ядовитого населения вряд ли в этих зарослях рядом с ними могут ужиться грызуны или более мелкие пресмыкающиеся. Про птиц я уже и не говорю. Наверное, они охотятся друг на друга. Случайные путники вроде нас добычей этих тварей явно не являются. Они могут их убить, но съесть — никогда.
Отбежав от горящих зарослей на полкилометра, Лем останавливается. На мой невысказанный вопрос он говорит:
— Здесь можно передохнуть. Сторожихи иногда выходят из зарослей, но на такое расстояние не удаляются. Передохнём и перекусим. Путь впереди еще долгий и трудный.
Он достаёт из своего мешка сыр, вяленую рыбу и еще что-то.
