разрезы, траншеи легли,
И воронки как раны зияют.
Обнаженные нервы земли
Неземное страдание знают.
B.C. Высоцкий
Анатолий первым обращает наше внимание на то, что почва у нас под ногами полностью лишена растительности и носит следы воздействия крайне высокой температуры, почти ядерного порядка. Песок и камни местами оплавлены, а кое-где даже сварены в сплошную стеклообразную массу.
Почти сразу за этим Лена заявляет, что она обнаружила радиоактивный фон.
— Не опасный, но весьма приличный.
Еще через несколько минут Пётр указывает чуть левее нашего курса. Там темнеет какое-то возвышение явно искусственного происхождения.
— Смотрите! Что это?
— Не надо показывать туда рукой, — тихо говорит Лем и болезненно морщится при этом. — Таких штук вы сейчас увидите больше, чем хотелось бы.
Немного погодя на горизонте вырисовывается еще несколько сооружений различной формы. По мере нашего продвижения вперёд их становится видно всё больше и больше. Теперь уже ясно: это какие-то машины. Скорее всего, боевые. Я останавливаюсь и вопросительно смотрю на Лену, у которой на поясе висит работающий прибор радиационной разведки. Лена отрицательно качает головой.
— Нет. Фон не возрастает. Здесь, скорее всего, фонит сама земля.
— Что здесь было, брат Лем? — спрашиваю я.
— Война, — кратко, но выразительно отвечает наш проводник.
Мы подходим еще ближе и останавливаемся в десяти метрах от первой машины.
— А ведь это что-то вроде танка, — определяет Пётр. Действительно, машина чем-то напоминает танк. Низкий и широкий корпус прямоугольной формы покоится
