целью, но победители изолировали часть Фазы и создали в ней искусственный мирок.
—Ага! И цель их мне вполне ясна. «Интересно, — подумали они, — а сможет ли гомо сапиенс выжить в невыносимых условиях?» И насоздавали Проклятых Мест.
—Нет, — Лена небрежно машет рукой. — Все эти Проклятые Места могли появиться как необычный эффект воздействия на природу какого-то оружия. А могло быть и другое. Эти Проклятые Места — не что иное, как своеобразные минные поля, которые противоборствующие стороны расставляли, прежде чем вступить в сражение.
—Вот, второе предположение более близко к истине. Иначе трудно объяснить такую избирательность ловушек и такое, я бы сказал, их разумное действие.
—Возможно, ты и прав. Но ставить на этом точку рано. Информация у нас скудная. И я думаю, что с этим вопросом мы так никогда и не разберёмся. Да и стоит ли разбираться? А вот Заколдованные Места — другое дело. Тут надо бы разобраться основательно. Надо побывать еще минимум в пяти и сравнить.
—Здесь я тебя, подруга, должен разочаровать. Завтра мы пройдём мимо еще одного Заколдованного Места, а потом окажемся у цели. Вряд ли имеет смысл делать приличный крюк ради удовлетворения любопытства и возможности подтвердить твою гипотезу.
—Верно, Андрей, верно. Задерживаться нам здесь никак нельзя, — соглашается Лена и, помолчав, добавляет со вздохом: — А всё равно интересно.
К середине следующего дня мы подходим к еще одному Заколдованному Месту. Тут уж и мне становится настолько интересно, что я могу лишь пожалеть, что необходимость гонит нас всё
