сможем продержаться, если войдём в ускоренный ритм? Неизвестно, сколько этих оборотней наверху. Есть, конечно, один вариант, но он отпадает.
—Что за вариант?
—Врезать по ним из бластера прямо через амбразуру.
—Ясно, отпадает, — соглашается со мной Лена. — Хотя, я помню, во время МПП ты сделал примерно то же самое.
—Это не значит, что я могу проделать то же самое в реальной ситуации.
—А я и не настаиваю. Но что всё-таки мы можем предпринять?
—Они что-то готовят, — прерывает нас Сергей, стоящий на посту у амбразуры.
Внизу действительно происходит какое-то движение. Оборотни, размахивая топорами и ружьями, гонят к входу в нашу пещеру несколько десятков местных жителей.
—А! Сволочи! — в сердцах говорит Пётр. — Вы поняли? Они же ими прикрыться хотят.
Одновременно другая группа оборотней, десятка три, занимает позицию напротив нашей амбразуры и вскидывают ружья.
—А вот это — хуже всего, — быстро реагирую я. — Все назад!
Гремит залп. Оборотни стреляют неважно, но несколько пуль к нам всё-таки залетает. С визгом рикошетят они от каменного потолка и стен и крестят пещеру по всем направлениям. Только чудом никого из нас не зацепило. Но долго ли можно надеяться на подобное чудо? Еще два-три залпа, и жертвы неизбежны. Выход один: прорываться.
—Брат Андрей, — говорит вдруг молчавший до сих пор Лем, — здесь рядом, через одно помещение, должна быть пещера, из которой на поверхность ведёт подземный ход.
Лем показывает в сторону, противоположную от центрального входа. Так, это уже хорошо. Оборотни никак не ожидают, что
