Тридцать шесть километров к югу.
Анатолий показывает направление вниз по склону горы. Там клубится густой желтовато-серый дым или туман. Ветер, налетающий порывами, подхватывает его клочья и тащит в нашу сторону, но до нас долетает только песок или пепел. Ясно, тот еще дымок. Изредка внизу полыхают какие-то багровые зарницы, и тогда этот туман начинает светиться. Нет, туда идти почему-то не хочется.
—Пойдём, — предлагает Лена, — сначала посмотрим на действующий переход.
—И что же мы там увидим? — спрашиваю я с ехидцей.
—Что увидим, то увидим. Не сидеть же здесь в сомнениях всю оставшуюся жизнь. Налево пойдёшь, коня потеряешь. Направо пойдёшь, голову потеряешь. Тем более что здесь и камня с таким текстом что-то не наблюдается.
—Все претензии по этому поводу адресуй «прорабам перестройки», — ворчу я, вставая с камня. — Идём к действующему переходу. Он, по крайней мере, ближе.
Мы проходим по направлению к переходу около километра, когда идущий впереди Анатолий останавливается.
—Дорога.
—И какая-то странная, — с недоумением в голосе откликается Пётр.
Мы подходим ближе. Перед нами действительно дорога, вытоптанная в мелком щебне множеством ног. Но интересно другое. Интересно или странно, как заметил Пётр. Сама дорога не очень широкая, метра три, не больше. А вот обочины у этой дороги достигают шести метров в ширину каждая. И щебень на этих обочинах размолот в песок. Словно по этим обочинам катались на асфальтовых катках. Или на танках. А может быть, еще на какой-то тяжелой технике. Ну очень тяжелой. Как бы то ни
