Жалко, но ничего не поделаешь. Наша огневая мощность главного калибра уменьшилась наполовину. Мы решаем разобрать то, что осталось от бластера, на части и утопить их порознь в море. Нельзя оставлять этой Фазе такой «подарок».
Вскоре возвращается Степан Олонецкий. Он раздаёт нам пакеты с бирками: «Андрей», «Елена» и т. д.
—Вашего золота оказалось более чем достаточно, — говорит он, протягивая мне толстую пачку купюр. — Может быть, эти деньги вам еще понадобятся. Переодевайтесь и спускайтесь в столовую. Пришло время обедать.
В своём пакете я нахожу серо-голубую рубаху с широкими рукавами, синие шорты в обтяжку и высокие сапоги из тонкой тёмно-бронзовой кожи с молниями до половины голени, расположенными сзади. В пакете лежит еще что-то, но я не обращаю на это внимания и быстро одеваюсь. Сразу выясняется, что шорты надо надевать на голое тело, а сапоги имеют каблук несколько выше, чем те, к которым я привык. Ничего, притопчемся. Когда я работал в образе лейтенанта мушкетеров в Лотарингии, каблуки были еще выше. А в тех сапогах я даже весьма успешно фехтовал, поддерживая славу непобедимого графа Саусверка.
Одевшись, бросаю взгляд на свою подругу. Разумеется, Ленка в своём амплуа. На ней лёгкое голубое платьице с широким поясом из серебряной кожи и белые остроносые ботфорты на высокой шпильке. Она критически смотрит на меня и говорит:
—Друг мой, подтяни отвороты сапог. Мы не настолько близки с нашими хозяевами, чтобы ты шокировал их своими голыми коленками.
Интересно, когда она успела узнать эти детали? Не иначе,
