на нас, Мирбах удовлетворённо улыбается. Теперь мы не будем дискредитировать его высокое положение своим непристойным видом. Наши женщины реагируют на изменения нашего внешнего вида по-разному. Наташа резко отворачивается, её плечи вздрагивают от беззвучного смеха. Лена же осматривает нас, особенно меня, с головы до ног, с невозмутимым видом и даже с каким-то профессиональным интересом. Наверное, так психиатр изучает явные проявления заболевания у своего пациента. Но Мирбах не оставляет времени на переживания ни нам, ни нашим женщинам. Он торопит:
— По местам, господа, по местам! Мы еще успеем на третий период. Ведь сегодня — финал! «Бизоны» против «Пантер»!
Поднявшись на самый верхний ярус мегаполиса, мы на таком же электрокаре мчимся к стадиону, шум которого слышится издалека.
Я ожидал действительно увидеть хоккей. Но то зрелище, что предстало перед нами, напоминало его весьма отдалённо. Вместо ледяного поля ареной для игры служит бетонный желоб: пятидесяти метров в длину, ста метров в ширину и глубиной около пяти. В верхних краях желоба установлены ворота, размером напоминающие хоккейные. Игроки катаются на роликовых коньках и стараются загнать клюшками в ворота противника стальное ядро трёх дюймов в диаметре. Игроков по семь человек с каждой стороны. Они защищены пластиковыми доспехами и шлемами с прозрачным забралами. Это более или менее защищает их от чувствительных ударов стального «мячика», но плохо помогает при стычках. Перчатки, локти, плечи и колени усилены стальными
