беспокойся. Я ни на йоту не собираюсь покушаться на твою президентскую власть. Я преследую сугубо личные цели. И тебя они нисколько не касаются.
—А если я отвечу «нет»?
Я быстро забираю карточку, лежащую на столе.
—Тогда ты даром потеряешь эту сумму, а президентом всё равно не станешь.
—Ха! Ты забываешь, что я в любой момент могу её деактивировать и она будет стоить ровно столько, сколько стоит пластик, из которого она сделана.
—Ты не успеешь этого сделать, Пол. Я тебя отключу, запру где-нибудь на денёк, пока не переведу денежки на другие счета.
—Андрей, тебе не дадут этого сделать. Ты забываешь, что здесь полно моих охранников.
—А ты, Пол, забываешь, что я не один. Со мной еще четыре человека, — я намеренно исключаю наших женщин.
—Один из которых ранен, — напоминает Мирбах.
—Тем не менее даже в таком состоянии он один стоит десятка твоих охранников. Не забывай, с кем ты имеешь дело, кто мы такие.
Мирбах прикусывает губу. Оборот, который принимает наш разговор, нравится ему всё меньше и меньше. Впрочем, мне он тоже не нравится. Я всегда предпочитаю обходиться без насилия. Тем более что при таком раскладе я проигрываю. Деньги для меня ничего не значат. Мне нужна информация, а её могут дать только «прорабы перестройки». И я блефую. Блефую нагло и напористо. И этот блеф достигает цели. Мирбах делает глоток виски, вздыхает и говорит:
—Хорошо. Я попробую устроить тебе такую встречу.
—Нет, Пол. Не попробуешь, а устроишь. Вопрос стоит именно так и не иначе.
—Но подумай сам,
