– Подожди. Даже если ты пойдешь сейчас со мной в Королевство, и проживешь там годы и годы, и будешь сражаться с кем захочешь за что захочешь – ты все равно будешь дома через полчаса… Понимаешь?
Глава 4
Анатомия обещания
![](/pic/7/8/3/3/6//fb2tobdim_23.png)
На королевском письменном столе царил беспорядок. Громоздились бумаги и свитки, неровными рядами стояли склянки и чашки, большая чернильница лежала на боку. Старая серая крыса с подвязанным к спине хвостом меланхолично промокала губкой высыхающую чернильную лужицу. Я разинула рот.
– Это Дора, уборщица… не пугайся. Она свой человек.
– Человек? Вы превратили ее в крысу в наказание?!
– Нет, что ты, она всегда была крысой. «Свой человек» – в смысле, ей можно доверять.
Оберон уселся за стол, локтем сдвинул в сторону бумаги. Полетела вниз подставка для перьев в виде мага с посохом; Оберон поймал ее на лету. Поставил на край столешницы. Крыса перехватила статуэтку за талию и поволокла в глубь завала, оставляя за собой мелкие чернильные следы.
Я огляделась.
Похоже, в королевском кабинете несколько дней не прибирался никто, кроме Доры. А крысе не под силу было расставить по местам сдвинутые лавки, поднять опрокинутый стул, сменить портьеру, опаленную снизу огнем упавшего канделябра. Моя мама при виде такого «порядка» упала бы в обморок.
Посреди комнаты стояла на трех деревянных ногах уже знакомая мне доска, покрытая меловой пылью. На ней много раз что-то писали – и стирали небрежно, так что буквы и чертежи, проглядывая друг через друга, образовывали красивый бессмысленный узор.
– Итак, Лена, я готов перед тобой отчитаться, – Оберон вытащил из-под груды бумаг тугой свиток, развернул, и я увидела красивую географическую карту – черный рисунок на желтоватой бумаге. – Королевство растет с каждым днем. Кроме столицы, основаны десять больших городов и несчетное множество деревень и поселков. Земли плодородны. В лесах полно дичи и леших. В горах гнездятся драконы, в реках безобразничают русалки, монетный двор чеканит монету, купцы везут богатые товары из- за моря. Все, как обычно, все, как должно.
Я разглядывала карту, и мне казалось, что нарисованные тушью корабли покачиваются на кружевных волнах, кивают парусами.
– Все, да не все. Разве заморские принцы не знают, что у вас пять принцесс на выданье?
Оберон потер переносицу:
– Лена. Ты когда-нибудь задумывалась об устройстве нашего мира?
– Ну вот же, – я показала на карту. – Моря, берега, реки… У вас земля круглая?
Король ухмыльнулся:
– Вообрази, что ты стоишь в темной комнате. Или нет… Что ты летишь в темной пустоте. Если ты зажжешь огонь – высветится круг. Ты увидишь ближайшие предметы. Чем ярче горит твоя свечка, тем больше их будет. Моря, берега, реки. А за пределами освещенного круга – мрак, и ты не знаешь, что там. Где сейчас наш старый мир? Тот, что мы с тобой вместе покинули? Мы прошли через неоткрытые земли и никогда не сможем вернуться. Освещенные пятна летят сквозь темноту, ежесекундно отдаляясь на тысячи лет, на миллионы полетов стрелы…
– Это что, – спросила я шепотом, – как в космосе?
– Не знаю, – сказал король после паузы. – Я это представляю именно так: пузырьки света, плавающие во мраке. Королевство – искра, способная преодолеть темноту и зажечь новый свет. А когда он разгорится – снова уйти в темноту. Вот наш мир, Лена, для него не составлено карт, не придумано глобусов. Большое море – огромное темное пространство, никто не знает, что лежит за ним. Может быть, ничего не лежит. И нет никаких заморских принцев.
– А заморские купцы есть?
Оберон пренебрежительно махнул рукой.
– Они плавают вдоль побережья. Берут лес и шерсть в устье Ланса и везут вот сюда, в Смильну, – Оберон ткнул пальцем в изображение тупомордого чудовища на карте. – Здесь продают, как товар из-за моря… А шелк, ковры и шкуры бебриков везут обратно в столицу. Так и торгуют.
– Шкуры бебриков? – переспросила я машинально.
– Контрабандой. Наша таможня не успевает проверить все трюмы. Но, честно говоря, жителям Смильны все равно приходится отстреливать бебриков десятками – они плотоядны, вытаптывают посевы, крадут скот, а размножаются со страшной скоростью, делясь надвое и натрое…
Я внимательнее присмотрелась к тупомордому чудовищу на рисунке. Его шкура была клетчатая, как занавески у нас на кухне.
– И они несъедобны, – сказал король, будто извиняясь.
Дора, крыса-уборщица, выбралась из завала. С трудом поставила на место опрокинутую чернильницу. Метелкой, связанной из трех облезлых перьев, принялась мести стол. Полетела пыль.
– Значит, – спросила я тихо, – в этом мире вообще нет принцев, кроме Александра, вашего сына?
Оберон молчал.
– Значит, вы обещали принцессам принцев, заранее зная, что обещание невыполнимо?
Дора ненароком смела со стола большой кусок мела. Грянувшись об пол, мел разлетелся на много осколков. Крыса бросила метлу и схватилась лапами за голову.
– Разве я самоубийца? – тихо спросил Оберон. – Надежда была, и довольно твердая. Вот, например, если бы жители островов оказались не людоедами, а приличными людьми, и власть у них не выгрызалась зубами, а давалась по праву наследования, наши принцессы давно были бы замужем.
Я оживилась:
– Может быть, выдать принцесс за людоедов?
– Заманчиво, – серьезно кивнул Оберон, – но Обещание от этого не исполнится.
– А… принцессы могут вообще-то выбирать? Если вы приведете какой-то из них принца, она обязана выйти за него, даже если он горбатый?
– Если горбатый – можно отказаться. Но если у него прыщ на носу, или он ревнив, или склочен, принцесса тем не менее должна идти к нему в жены, иначе сразу лишится звания сестры- хранительницы.
– А если принц, к примеру, вдовец?
– Не имеет значения. Принцесса обязана за него выйти.
В голове у меня закрутились цветные картинки. В тот момент они даже не казались мне страшными, наоборот: на секунду я поверила, что нашла выход. Это же проще простого…
Я глупо улыбнулась. Мысли, без спросу забравшиеся ко мне в черепушку, были смешные и гадкие одновременно. Хорошо бы Оберон не догадался, о чем я подумала.
Но главное – надежда есть. Маленькая, но есть.
– Ваше величество, а если принцессы сами, по доброй воле, вернут вам ваше Обещание?
Оберон внимательно меня разглядывал. Понял он или нет, что за идея меня посетила?
– Они не вернут, – сказал он наконец. – Знаешь, как только в округе разнесся слух о сестрах- хранительницах, к нам толпами повалили разнообразные женихи. Но ни одна из пяти принцесс не променяла будущего принца на семейное счастье здесь и сейчас.
– Понятненько, – я закусила губу. – А вы с ними разговаривать не пытались?
– С женихами?
– С принцессами!
– О чем?
– О том, что нехорошо так себя вести!
– Я дал им обещание. Как мне объяснить, что ждать его исполнения нехорошо?
– Можно, я с ними поговорю? – спросила я небрежно.
Ах, как мне было страшно, что он откажет!
– Не стоит, Лена, – сказал король, и мое сердце ухнуло в пятки. – Хотя… Как хочешь.
Я перевела дыхание. Надежда окрепла.