«Часовой» стоял на якоре в некотором удалении от берега. Кабаи старался идти осторожно, положив Рейна на плечо, и Микаэла чуть не упала в обморок при виде спины мужа.
Темпл поддержал ее.
– Он справится. Он выжил после вашего выстрела.
– По сравнению с этим та рана просто царапина!
Она помогала грести, с яростью погружая весло, по щекам у нее текли слезы. Она была не в силах посмотреть на своего мужа, которого избили и заковали в цепи, словно животное. Раджин легла перед ней, положила голову ей на колени. Микаэла продолжала грести. Темпл крикнул, и с борта им спустили веревочную лестницу. Сначала поднялась она, за ней мужчины. Кабаи благодаря своей необыкновенной силе моментально перемахнул через борт и ступил на палубу. Темпл сразу велел ставить паруса, а араб уложил хозяина на кровать.
– Кабаи, сумку Авроры. Быстрее. – Микаэла вытряхнула содержимое, прочла этикетки и закрыла глаза, вспоминая инструкции. – Чашку воды.
Открыв зубами пузырек, она налила в воду несколько капель, приподняла голову мужа и заставила его выпить лекарство.
– Рейн, любимый. Выпей, пожалуйста.
Он послушно стал пить. Наконец-то боль хоть немного утихнет.
– Кабаи, мне нужна еще вода и бинты. Принеси сюда маленький столик. Вон тот. – Вытащив из-за корсажа нож, Микаэла с яростью располосовала простыню.
– Мика…
Выронив нож, она села на колени рядом с кроватью, дрожащей рукой откинула у него со лба грязные волосы.
– Да, любимый, я здесь.
– Ты не… послушалась меня.
– Разве ты от этого не выиграл? – попыталась улыбнуться она.
Его губы слегка дрогнули.
– Ты… простишь меня?
Микаэла изо всех сил пыталась сдержать рвущиеся наружу рыдания.
– Конечно, любовь моя.
Но Рейн уже потерял сознание. Она пощупала его пульс, затем прижалась лбом к матрасу и зарыдала, сжимая его окровавленную руку.
Глава 37
Рейн шел один по пустынной улице, слыша эхо собственных шагов. Туман клубился вокруг его ног, он посмотрел на открытую дверь, из которой лился яркий свет.
«Борись за меня, любовь моя, борись».
Он повернул и двинулся сквозь тьму. Грязный, полуголый ребенок выбежал ему навстречу. Он протянул руку к такому знакомому лицу мальчика, но прежде чем успел коснуться его, мальчик растаял как дым.
В конце улицы был свет. Женщина, высокий мужчина и еще не оформившийся юноша крепко обнимали друг друга. Юноша посмотрел на него, махнул рукой, и все трое растворились во тьме. Он сделал еще шаг, но кто-то загородил ему дорогу.
Саари. В тумане проступали только контуры ее лица.
– Прости меня, – шепнул он.
Она коснулась его лица, холодные пальцы скользнули по коже.
– Прости себя. – Она уперлась ему в грудь, отталкивая. – Твое место не здесь.
– А где? Она кивнула.
Рейн повернул голову и увидел, что в дверном проеме стоит женская фигура.
– Иди ко мне, Рейн, я люблю тебя.
Ее энергия наполнила его, делая все сильнее.
– Я люблю тебя.
Микаэла. Он побежал к двери, на пороге остановился, посмотрел назад.
Аврора с Рэнсомом улыбались, словно говоря: «Ты ищешь себя».
Рейн кивнул и вошел.
Он пошевелился. Тело онемело, и он заставил себя лежать спокойно, зная, что, если попробует двинуться, боль опять унесет его от нее. С яростной решимостью он впитывал свежие приятные запахи, обдувающий кожу прохладный ветерок. Он лежал на боку на взбитых подушках, накрытый тонкой простыней, ощущал, как покачивается корабль, и начал вспоминать.
Микаэла в черном. Она плачет над ним, зовет, прощает его.
Рейн сделал глубокий вдох, открыл глаза и заморгал от льющегося в дверь яркого света.