землю, — сказала девушка.

— Но ты и стоять-то не в силах, — пробормотал он, продолжая гипнотизировать взглядом коня, находившегося от него в угрожающей близости.

— Тогда приподними мне голову. Я должен поговорить с Элфкингом, иначе он убьет всякого, кто помешает ему следовать за мной.

Поддерживая Эмил, горец принялся наблюдать, как парнишка гладил жеребцу голову, приговаривая:

— Успокойся, Элфкинг. Ты не можешь сейчас идти за мной. Оставайся с этими людьми. Я сюда вернусь, но позже. — Эмил почувствовала, что на нее снова надвигается беспамятство. — Боюсь, тебе снова придется меня нести, мистер Малколм…

— Нехорошо это, — пробурчал Малколм минутой позже, когда дверь тюрьмы захлопнулась за беспомощными пленниками.

— У тебя всегда было доброе сердце, — отозвался один из его друзей, впрочем, без осуждения в голосе.

— Малколм и впрямь слишком мягкосердечен, но на этот раз он прав, — заметил Лаган Данмор, кузен лэрда, который частенько навещал Макгуинов.

— Прав он или нет, но, пока Парлан в отлучке, наш лэрд — Артайр. Он приказал посадить парней в яму — значит, так тому и быть.

Лаган с Малколмом обменялись взглядами, после чего первый со вздохом произнес:

— Давайте молиться, чтобы Парлан не слишком задержался и к его возвращению за ребят все еще можно было бы взять выкуп.

— Или деньги, чтобы достойно их похоронить, — веско произнес Малколм, прежде чем удалиться.

Когда Эмил очнулась, ее со всех сторон окружала тьма.

Постепенно, правда, ей удалось различить кое-какие детали.

Прежде всего вокруг было сыро, а под ней находилась одна только холодная сырая земля. Потом, заметив над головой очертания решетки, она окончательно утвердилась в мысли, что находится в темнице, а возможно, в подземелье. Подавив острое желание закричать — девушка понимала, что это бесполезно, — она решила ни за что не выказывать тюремщикам своего ужаса.

Заставив себя усилием воли не думать об обитателях узилища совсем иного рода, которые наверняка ползали во тьме, Эмил принялась за поиски Лейта. В тесной яме отыскать брата не составило труда. Он по-прежнему был без сознания. Она положила голову Лейта себе на колени и, поглаживая, попыталась отыскать на ощупь следы ранений.

— Эмил? — простонал Лейт и сделал попытку подняться, но потом снова без сил откинулся на колени сестры.

— Я здесь, Лейт. Где у тебя болит? На ощупь мне не удалось отыскать твоей раны, а здесь так темно, что я вряд ли смогу ее разглядеть.

— Со мной все в порядке. Так, несколько царапин и синяков. Не беспокойся.

Девушка нахмурилась, поскольку голос брата прозвучал слишком слабо, но убедиться в том, что он говорит правду, она не могла — не было света.

— Нас бросили в подземелье.

Лейт нащупал ее ладонь и успокаивающе сжал.

— Это не надолго. Нас отдадут за выкуп. Отец постарается внести деньги побыстрее. — Неожиданно из его уст вырвалось подобие смеха. — Должно быть, мы им основательно наподдали — иначе зачем было сажать нас в яму?

Так что мы для них два парня, это уж точно.

Девушка поняла, что брат ждет от нее подтверждения своим словам, и охотно отозвалась:

— Да, это так. Только вот что ответить, когда они спросят, как меня зовут?

— Скажи, что твое имя Шейн. А уж отец поймет, что к чему, и будет при переговорах вести себя соответственно. Он только порадуется проявленной тобой смекалке.

— А сейчас он, должно быть, думает, куда мы делись. — вздохнула девушка, хотя понимала, что отец станет волноваться главным образом за Лейта.

Как только Лахлан Менгус обратил внимание на отсутствие двух своих отпрысков, пришла весть о том, что Макгуины напали на Фергюсонов. А когда посланные им на поиски люди вернулись ни с чем, он стал опасаться самого худшего.

Заповедные места, куда брат с сестрой отправлялись на верховые прогулки, могло статься, лежали на пути отступавших с добычей Макгуинов, которые, разумеется, были бы не против пополнить ее двумя пленниками. Только глупец отказался бы захватить представителей враждебного клана, за которых можно было получить выкуп, а Парлан Макгуин вовсе не был глупцом.

День сменил ночь, а Лахлан все сидел за столом и пил стакан за стаканом в ожидании, когда придут какие-нибудь вести о судьбе его детей. Со своим наследником и младшей дочерью он не согласился бы расстаться ни за что на свете и сомневался, что смог бы пережить такую утрату, несмотря на то что у него имелось еще четверо детей. В ожидании требования выкупа глава клана даже произвел ревизию своего кошелька да и вообще денежных дел. Хотя еще один день прошел и не принес с собой никаких известий о пропавших, Лахлан продолжал надеяться, что его сына и дочь захватили в плен. Он верил, что они живы. И ничто не могло бы убедить его в обратном, пока сам не увидел бы их безжизненные тела.

Эмил боялась за жизнь брата. Хотя его раны, возможно, не были столь уж серьезными, их не лечили. Двое суток, проведенных в холодной темной яме, окончательно истощили молодого человека, и он почти все время был без сознания.

Кроме того, Эмил была уверена, что брата сжигает лихорадка. Скудная пища, подававшаяся раз в день, и одно тонкое одеяло на двоих отнюдь не способствовали выздоровлению.

Девушке не хотелось верить в жестокость тюремщиков, к которым она время от времени напрасно взывала. Были два человека, которые поначалу проявляли некоторые признаки жалости, но потом эти люди куда-то пропали. Сменившие их жестокосердные служаки намекнули, что именно их заботами бедняги были отставлены от места.

Когда пленникам вновь принесли скудную еду, что знаменовало начало четвертого дня заключения, всякие сомнения, что брат страдает от жестокой лихорадки, у Эмил отпали.

Она держала голову Лейта на коленях и рыдала, оттого что ей даже не предоставили возможности отереть от пота его пылавшее лицо. Девушка почти не спала ночью — так, забывалась дремотой несколько раз, когда брат на короткое время прекращал метаться. Теперь она всматривалась заплаканными глазами в лицо человека, который, в свою очередь, смотрел на нее сверху вниз, стоя у края решетки, закрывавшей яму.

— Неужели вы и сейчас не заберете его из этой дыры?

— Не могу я, парень, — отвечал страж, испытывая невольную жалость к этому рыдающему ребенку. — Лэрд еще не вернулся — такое, понимаешь, дело. А пока всем в замке заправляет его брат, который никаких распоряжений насчет освобождения не отдавал.

— Ну и глуп же этот брат! За что, спрашивается, он собирается получать выкуп? За мертвое тело? Даже слепец способен заметить, что у моего брата горячка. Ведь он может умереть!

У стража не хватило смелости рассказать, до какой степени глуп Артайр. Он был не способен соображать от беспрерывного пьянства, которому предавался со дня успешного завершения набега. Не было никакой возможности добиться от него разумного слова, не говоря уже о разрешении помягче обращаться с пленниками. Тем не менее никто не отваживался изменить судьбу молодых людей без его приказа. Стоило напомнить ему, в какую ярость придет Парлан, если один из пленников умрет, как он бросался на непрошеного доброхота с кулаками. Оставалось ждать возвращения Парлана. Со вздохом тюремщик закрыл решетку, поморщившись от вони, доносившейся из ямы. Сидевший внизу парнишка был остер на язык, и тюремщику не хотелось с ним спорить. Зато он с удовольствием бы послушал, как ответил бы на злобные выпады пленника Артайр, доведись тому спуститься вниз. Своей глупостью он заслужил худшие из ругательств.

— Как сегодня Артайр? — спросил тюремщик воина, стоявшего на страже у входа в подземелье. Он настолько проникся жалостью к пленникам, что уже решил было рискнуть и снова воззвать к милосердию брата лэрда.

— У него болит голова, и он пьет, чтобы излечить эту боль. А как дела у пленных?

— Если лэрд не вернется в ближайшие два дня, в яме останется только один парень, полный желания отомстить за своего умершего родича.

Эмил сама удивлялась нараставшему желанию мстить, которое пробилось даже сквозь скорбь и печаль, целиком владевшие ею.

Она держала на руках брата, рыдала и при этом думала, что за все время заключения никто даже не удосужился спросить их имен, а это означало, что мысль о скором выкупе и освобождении пришла в их головы преждевременно. Из разговоров тюремщиков девушка сделала вывод, что единственной возможностью спасти Лейта является скорое возвращение Черного Парлана, главы клана Макгуинов, которого в этих местах боялись как огня. Вот странно, думала она, приходится уповать на возвращение человека, чьим именем няньки пугают непослушных детей!

Эмил даже позволила себе рассмеяться при этой мысли, но прозвучавшая в голосе истерическая нотка заставила ее сразу же замолчать.

Прижав к себе пылающего от лихорадки Лейта, она принялась укачивать его, словно дитя. Следовало во что бы то ни стало сохранить ясность ума, а в темной вонючей яме это было совсем нелегко. Одно только зрелище умиравшего у нее на руках брата сводило с ума. Неожиданно она поняла, что продала бы душу сатане, если бы это помогло излечить Лейта. Вкладывая в слова молитвы всю душу, пленница принялась молиться о здравии брата и скором возвращении Черного Парлана, так и не осознав окончательно, кому возносит мольбы — дьяволу или Богу.

Кэтрин Данмор потянулась всем телом, словно кошка.

Ей потребовалось немало трудов и времени, чтобы залучить в свою постель Черного Парлана, но дело того стоило. По сравнению с ним все ее предыдущие любовники

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату