продвижения на запад в Пустыне. Фактически это был весьма неблагоприятный момент во всех моих переговорах с президентом. Однако следующие телеграммы генерала Окинлека создали впечатление, что все идет прекрасно и что решающие действия близки.
С 12 по 21 января армия Роммеля продолжала оставаться без движения на позициях у Эль- Агейлы, удерживая район, занимающий около 50 миль и простирающийся от Средиземного моря на юг, до так называемого «Ливийского песчаного моря». Соляные котлованы, песчаные дюны и небольшие скалы на этом фронте весьма благоприятствовали обороне, и противник принял все меры к укреплению своих позиций с помощью минных полей и проволочных заграждений. Генерал Окинлек считал, что он сможет атаковать эти позиции не раньше середины февраля. Пока что он все время находился в соприкосновении с войсками Роммеля, используя для этого два головных батальона гвардейской бригады и группу поддержки 1-й бронетанковой дивизии. Позади, в Антелате, на расстоянии почти 90 миль, находилась остальная часть английской 1-й бронетанковой дивизии под командованием генерала Мессерви. Эти части вместе с англо- индийской 4-й дивизией, находящейся в Бенгази и к востоку от него, образовали 13-й армейский корпус под командованием генерала Годвина-Остена.
В результате столь широкого распыления сил корпуса, вызванного административными трудностями, фронт оказался слабым, а подкрепления находились далеко. Не было предпринято никаких мер для защиты английского фронта с помощью мин или других средств. План заключался в том, что в случае, если Роммель контратакует, наши передовые части должны отступить. Однако генерал Окинлек не верил, что Роммель сможет атаковать, и полагал, что у него самого достаточно времени для укрепления своих сил и создания необходимых запасов материалов.
Вскоре были получены известия о занятии Бардии, Эс-Саллума и Халфайи нашим 30-м корпусом и о взятии 14 тысяч пленных, а также большого количества военных материалов. Наши войска потеряли менее 500 человек. Одновременно было освобождено 1100 наших солдат.
К несчастью, генерал Окинлек недооценивал способность противника восстановить свои силы. Находившиеся на Мальте королевские военно-воздушные силы, которые под твердым руководством вице- маршала авиации Ллойда содействовали победе на суше своими осенними атаками на итальянские порты и суда, подверглись в декабре нападению со стороны мощного соединения германских авиаэскадрилий с Сицилии и были разбиты.
Наши недавние неудачи на море настолько ослабили флот адмирала Кэннингхэма, что в течение некоторого времени он не смог успешно действовать на морском пути, ведущем к Триполи. Военные материалы теперь свободно поступали к Роммелю. 21 января он предпринял разведку боем в составе трех колонн, по тысяче солдат моторизованной пехоты в каждой, поддержанных танками. Эти части быстро прошли сквозь бреши между нашими передовыми частями, у которых не было танков. Вслед за тем генерал Годвин-Остен отдал приказ об отходе войск вначале к Аджедабии, а затем для блокирования пути, по которому двигался противник из Антелата к Завиет-Мсусу.
23 января были получены неблагоприятные сообщения.
В то время я согласился с этой точкой зрения, не имея ни малейшего представления о том, что произошло 21-го числа, и не зная о происходящем сейчас общем и быстром отступлении всех наших передовых частей. До этого момента мне никогда не намекали на возможность неприятностей. Наоборот, мне говорили о предстоящем наступлении английских войск. Наше вступление в Триполитанию могло задержаться, но Окинлек чувствовал себя уверенно. Однако в этот же день, 24 января, поступили совсем иные известия.
Это был все же удар для меня. Поздно вечером 24-го было получено служебное донесение:
Это побудило меня послать следующую телеграмму генералу Окинлеку, от которого я пока еще не слышал ничего подобного.
