похожим на презрение.
Юноша лег на волокушу, и скоро небо снова стало качаться над ним. Надвигалась темная туча, на фоне которой мелькала маленькая яркая точка, – наверное, летящая цапля.
– Ты, наверное, знаешь, что со мной случилось, Харка. «Чего только с тобой не случилось! Иногда я был так же болен, как и ты, поэтому мои собственные воспоминания о некоторых событиях не очень отчетливы».
– Ты был болен? Что это значит?
«Наши с тобой душевные нити переплетены. Все, что несет тебе смерть, ослабляет и меня».
– Но ведь если бы я умер, ты стал бы свободен. «В обычных условиях – да. Но не на этот раз». Перкар озадаченно покачал головой:
– Невозможно в это поверить. Расскажи лучше мне все, Харка. И объясни, почему я должен благодарить Хизи за спасение моей жизни.
Харка рассказал, а потом и Хизи, ехавшая рядом, описала Перкару события, происходившие вне его тела: схватку в екте, бегство из деревни, сражение духов за его жизнь, погоню, которая была заметна вдалеке. Пока Харка и Хизи рассказывали, силы постепенно возвращались к Перкару. После того как исчезло сверхъестественное существо, с которым ему приходилось бороться, Харка стал исцелять юношу с обычной быстротой. К тому времени, как Хизи закончила свое повествование, Перкар был уже готов попробовать сесть в седло.
– Это хорошо, – одобрила Хизи. – Нгангата говорит, что без волокуши нас будет труднее выследить.
– Наверное. Волокуша оставляет глубокий и заметный
– Не особенно.
Все молча и с опасением смотрели, как Перкар вставил одну ногу в стремя, лег животом на спину Тьеша, а потом с кряхтением перекинул другую ногу. Скачка немедленно возобновилась, и хотя у юноши кружилась голова и он все еще чувствовал себя слабым, он смог продержаться в седле весь день, обдумывая тем временем вопросы, которые собирался задать спутникам.
К вечеру они достигли высоких холмов. Их путь лежал вверх по все более крутым склонам. Горы уже не были теперь всего лишь лиловыми облаками вдалеке; они стали целым миром – с лесами, пустынными долинами, снежными полями, – казавшимся близким, но все еще маячившим где-то впереди и вверху. Перкар чувствовал себя здесь более свободно, почти как дома; неожиданно он сообразил, в каком направлении они скачут.
– Хизи, куда мы едем? То есть не только убегая от преследователей?
– Мы едем к горе, – просто ответила та.
– К горе. – Та самая мысль, которая все время ускользала от Перкара. Он так был поглощен событиями, произошедшими за время его беспамятства, что не соотнес их с теми, что этому предшествовали. Хотя он ничего не забыл, Перкар все откладывал размышления о своей встрече с Караком – или Чернобогом, под каким бы именем ни пожелал явиться ему капризный бог. Карак велел ему позаботиться о том, чтобы Хизи добралась до горы.
– Почему? Кто так решил? – спросил Перкар. Хизи надула губы:
– Ты разве не помнишь, что велел мне отправиться туда?
– Нет.
– Уж не был ли это бред? Разве Ворон не поручил тебе доставить меня к горе?
Перкар почувствовал раздражение.
– Это тебе сказал Нгангата?
Хизи нахмурилась, и в голосе ее прозвучали холодные нотки.
– Нет. Он говорил только, что ты разговаривал с Чернобогом, но что ему неизвестно содержание вашей беседы.
Перкар глубоко вздохнул, чтобы остудить свой разгорающийся гнев. Что, собственно, так его разозлило?
– Прости меня, Хизи. То, что я тебе сказал, – хоть я и не помню, как говорил, – правда. Карак велел нам отправиться к горе в сердце Балата.
– То же самое он сказал и мне.
– Ты разговаривала с Караком? Где?
Отвечая на этот вопрос, Хизи не смогла сдержать улыбки.
– Значит, мне предстоит услышать еще одну историю, – ошеломленно пробормотал Перкар. Он чувствовал себя так, словно скользит по склону ледяной горы, стоя на одной ноге. После встречи с Чернобогом ему казалось, будто он знает, что делать; но события в мире не стояли на месте, пока он лежал как мертвый.
– Потом, – решительно заявила Хизи. – Сначала объясни мне, зачем мы должны попасть на гору.
Если она разговаривала с Караком, то почему бог-Ворон не сказал ей об этом? Перкар задумчиво потеребил гриву Тьеша. Хизи заслуживает того, чтобы все знать. Особенно заслуживает после того, как спасла его от пожирающего дыхание. Но его соплеменники – может быть, отец и братья – убиты или могут погибнуть. Это его вина, и Перкар не должен забывать о них, какие бы решения ни принимал. Если следовать Пираку, более высокая цель должна стоять на первом месте. По крайней мере так казалось Перкару.
– Карак ничего определенного не сказал, – ответил юноша осторожно. – Но он дал понять, что если мы
