— Что? Что не так? — испуганно забормотала девушка.

— Ничего. — Он поморщился. — Вот заживет… все, что на мне, и будет, как у людей, а пока…

Пока он всего лишь притянул ее к себе и поцеловал.

Это оказалось зверски приятно, не так, как с Милой, по-иному, но очень знакомо, привычно — ведь он мог «вспомнить» и этот поцелуй, и другие с участием своим и Дины, мог сказать, что у нее родинка в паху, как она ведет себя в той или иной ситуации, он знал ее не хуже, чем бывшую жену.

Это было немного страшно, но страх Кириллу удалось заглушить.

Девушка задышала часто-часто и придвинулась ближе, но тут вновь напомнила о себе «работа» палачей — заныло в груди, резкой болью отозвалось бедро, позвоночник словно превратился в веретено из раскаленного металла, так что на мгновение Кирилл даже выпал из реальности.

Распался на десятки фрагментов, испытал множество поцелуев…

— Нет, нет, хватит, — пробормотал Кирилл, с трудом отстраняясь. — В другой раз, чудеса на виражах.

Дина с сожалением вдохнула и поднялась с кровати.

Он тоже встал. Прежде чем выпустить девушку за дверь, осторожно приоткрыл ее — федайкины на месте, двое дремлют, один бодрствует, слышно, как прохаживается туда-сюда.

— Может быть, в окно? — шепотом предложила Дина.

— Нет, все равно рано или поздно это откроется, — ответил Кирилл и потянул за скользкую ручку.

Девушка переступила порог.

Дремавший в кресле Иван вскинул голову, и на лице его отразилось удивление. Степан глянул вскользь, и глаза его хитро заблестели, но оба тут же отвернулись и морды сделали показательно равнодушными. Аркаша вообще не проснулся или ловко сделал вид, что не проснулся.

Дина, гордо вскинув голову, зашагала через комнату, и в этот самый момент через другую дверь в нее вошел Стас со свечой в руке. Светлые брови его поднялись, нижняя челюсть отвисла, а во взгляде, обращенном на посланника, отразилось громадное, безумное удивление.

Еще Кирилл уловил страх, разочарование и боль.

Вспомнил, что именно это лицо являлось к нему в одном из видений и запало в память, потянуло за собой «цепочку» из эпизодов: Стас молится в одиночку, и слова его полны горечи, он вскидывает руки и идет к развалинам, откуда ему навстречу поднимаются люди в камуфляже с автоматами в руках, в полутемной комнате он разговаривает с невысоким и плотным человеком, чья шея толста, как у борца, а маленькие глаза полны злобы.

Что бы ни делал, куда бы ни стремился самозваный Сын зари, будущее предрешено, и изменить его невозможно.

— Всссыыы… — Стас с шумом втянул воздух, когда Дина прошла рядом, едва не задев его плечом.

Затем он отвернулся и, сгорбившись, зашагал следом за девушкой.

Вот и всё — теперь пойдут шепотки, и последователи Кирилла будут знать, что он не чужд земных радостей, что он интересуется женщинами подобно обычным мужчинам. И если одних это оставит равнодушными, то у других вызовет разочарование и недовольство.

Как же так — пророк, Сын зари, и столь низменные удовольствия?

Но ничего, этот вариант будущего не самый худший, а кое-что из того, что он несет, можно будет использовать к вящей славе. Вот только чьей, Несотворенного Отца или его посланника?

Кирилл уловил полуулыбку на лице «спавшего» Аркаши, и прикрыл дверь.

Дрых он на этот раз крепко и спокойно, видения с «воспоминаниями» душу не тревожили.

Утром все пошло по заведенному порядку — визит «дока», молитва во дворе, где собралось чуть ли не полсотни человек, завтрак и военный совет, где всем управлял Серега, а Сын зари только слушал и даже не старался особенно вникать.

После совета он вновь оказался на улице, под моросящим холодным дождем.

Сам Кирилл стоял на крыльце, Иван держал над ним зонтик, а еще двое федайкинов располагались чуть ниже. Выглядели они спокойными, но чувствовалось исходящее от них напряжение, готовность к немедленному, взрывному действию, а стоявший у стены дома Серега казался недовольным.

Объяснялось это легко — двор заполняли вооруженные мужчины, бойцы, уходящие на задания. Кое- кто из них был на вчерашней беседе, но другие видели посланника впервые, и они разглядывали его с удивлением и недоверием, а кое-кто — с неприязнью.

Кирилл их понимал. До его появления все шло более-менее неплохо, жизнь наладилась, а теперь придется отправляться воевать, рисковать своей шкурой.

И ему предстояло воодушевить этих людей, найти слова, что зажгут в их сердцах огонь.

— Во имя Отца, Единственного и Несотворенного, — сказал он и повторил то, что однажды говорил, — может быть, люди думают, что я пришел бросить в мир космос, и они не знают, что я пришел бросить на землю разделение, огонь, меч, войну. Ибо пятеро будут в доме, трое против двоих, и двое против троих… Так говорил Иисус, и так говорю вам я!

— Ты? — раздалось из толпы звонкое. — А многие считают, что ты лжец!

Дерзил молодой парень с рыжими, как осенние листья волосами и наглым взглядом, державший «Калаш» с небрежностью профессионала. Бойцы вокруг него стояли тесной группой, и видно было, что своего они просто так в обиду не дадут, а если что — и оружие в ход пустят.

Расположившийся рядом с Серегой Арсен нахмурился и сдвинулся с места, но Кирилл жестом остановил его.

— Воздастся мне за деяния мои, вам — за ваши, — сказал он. — Вы не в ответе за то, что содею я, я не в ответе за то, что вершите вы, и пусть либо каждый идет своим путем, либо…

Тут бывший журналист сделал паузу, давая слушателям проникнуть в смысл сказанного, впустить его слова в себя, позволяя их мозгам закрутиться в нужном направлении и прийти к определенным выводам.

Взгляд рыжего стал менее дерзким, он даже отвел глаза, а группа его соратников сделалась не такой сплоченной, хотя никто вроде бы не сдвинулся с места.

— Знайте, что тот, кто раб против своей воли — он сможет быть свободным, — продолжил Кирилл, пользуясь изречениями гностиков, — но тот, кто стал свободным по милости своего господина, и сам отдал себя в рабство — он более не сможет быть свободным…

С этого момента его слушали, не прерывая, в почтительном молчании.

И когда Сын зари провозгласил аналог того, что мусульмане называют «шахадой» — «Нет Творца, кроме Отца, и Иисус — сын его по Свету единородный», это повторили все до единого, даже рыжий смутьян и его приятели.

— Идите же, — сказал Кирилл, — и пусть рука ваша будет тверда, а сердце полно огня.

И они пошли. Ему было и сладостно, что столько людей, сильных мужчин, повинуются его воле, и одновременно противно, что он отправляет в бой тех, кто искренне верит в то, во что сам «посланник» поверить не может. И наверняка не сможет никогда.

Он не заглядывал в будущее, но даже без этого знал, что вернутся не все.

Часть третья

ПРЕДВОДИТЕЛЬ

Глава 1

Серега Петров всегда не любил, когда при нем кто-то отлынивал от работы.

Вы читаете Сын зари
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату