Нарушение моды королями становится модой для их подданных.
Среди королей моды немало голых королей.
Диктаторы моды тоже иногда ошибаются, но всегда найдутся миллионы женщин, которые охотно за это заплатят.
Молитва
Боги или безвластны, или же властны. Если они безвластны, то зачем ты молишься им? Если же они властны, то не лучше ли молиться о том, чтобы не бояться ничего, не желать ничего, не огорчаться ничем, нежели о наличности или отсутствии чего-либо?
Надеяться на Бога есть единственный способ в него верить, и потому кто не молится, тот не верит.
Пифагор запрещает молиться о себе, потому что в чем наша польза, мы не знаем.
Все события на свете — ответы на молитвы, в том смысле, что Господь учитывает все наши истинные нужды. Все молитвы услышаны, хотя и не все исполнены.
Молитва должна оставаться без ответа, иначе она перестает быть молитвой и становится перепиской.
Для молитвы достаточно нескольких слов, иначе религия становится литературой.
Никто не лжет, когда молится.
Одной молитвой опровергаем другую. Желания у нас в разладе с желаниями.
Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого.
Господи, если ты есть, спаси мою душу, если она у меня есть!
Всякая молитва сводится на следующее: «Великий Боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре».
В своих молитвах мы просим изменить обстоятельства, и почти никогда — себя.
Бог один, да молельщики не одинаковы.
Не следует думать, будто молитва — только обращение к Богу. Очень часто молитва — это выслушивание того, что Бог говорит нам.
Порой хочется молиться о существовании Бога!
Не нужно иметь веру, чтобы молиться; нужно молиться, чтобы обрести веру.
Молиться — домогаться, чтобы законы Вселенной были отменены ради одного, и притом явно недостойного просителя.
Если бы бог внимал молитвам людей, то скоро все люди погибли бы, постоянно желая зла друг другу.
