произвести на мужчин особое, неизгладимое впечатление…
Франческа автоматически повернулась к Биллу: тот стоял без движений, от лица отхлынула кровь. Он был сейчас так же бледен, как сама Карлотта.
Франческа осмотрелась по сторонам, ища глазами Джудит. Как отнесется она к столь откровенному бесстыдству, да еще на глазах всей публики? Но, к ее удивлению, Джудит не только не была возмущена, она с довольным видом улыбалась!
Карлотта куда-то исчезла, и Биллу надоело ее искать.
— Пойдем отсюда! — сказал он Франческе. — Я пойду в гардероб за нашими пальто, а ты поищи сестру!
Франческа прошлась по танцевальному залу, библиотеке, столовой, вернулась в гостиную, подождала минут пять возле туалета. Увы, ни Карлотты, ни Боудина нигде не было. На всякий случай она даже заглянула в буфетную и на кухню — все ее поиски ни к чему не привели.
Может быть, подняться наверх? — подумала Франческа. Вдруг Карлотта решила привести себя в порядок, а туалетные комнаты на первом этаже заняты? Но она тут же отогнала в сторону эту мысль: Франческа испугалась, что действительно найдет сестру там, в одном из уединенных уголков.
— Знаешь, Билл, я нигде не могу ее найти. Может быть, она пошла в туалет…
— Нет, Франческа, она ушла.
— С чего ты взял?
— На вешалке нет ее пальто.
Когда Билл с Франческой выходили из дома Стэнтонов, оркестр играл «Белое Рождество», а на дворе, как по заказу, начали падать белые хлопья снега.
— Посмотри, Билл, как красиво! Снег пошел! — Франческа пыталась изобразить радость. — Пожалуй, в этом году действительно, будет белое Рождество!
— Вот и славно, — холодно процедил Билл.
Они ехали в полной тишине.
«О Господи, молю Тебя, сделай так, чтобы Билл не остался ждать Карлотту!» Франческе казалось, что она не вынесет этого. К тому же потом разыграется такая страшная сцена!
Франческа включила радио: «Тихая ночь, святая ночь!» — раздалось в динамике.
Билл выключил приемник.
Едва они прижались к обочине, Франческа резко распахнула дверцу:
— Думаю, тебе не стоил выходить, Билл. Скорее поезжай домой, а то все дороги завалит снегом. Он ласково улыбнулся:
— Я думал, ты скажешь, что Карлотта уже спит, а я могу нечаянно разбудить ее…
— Да… — протянула Франческа. Это ей даже не приходило в голову. — Может быть, ты прав. Она выпила так много шампанского… Пожалуй, она и вправду могла заснуть…
— Много шампанского? Я готов поклясться, что она пила мартини.
— Мартини? Возможно… — Франческа вышла из машины. — Ну что ж, счастливого Рождества, Билл. Пойдешь с нами утром в церковь?
— Пойду. Думаешь, Карлотта проснется к службе?
— Конечно, проснется. Я нисколько не сомневаюсь в этом.
Франческа действительно надеялась, что сестра придет в себя к утру.
— Она будет как новенькая.
Билл покачал головой:
— Как новенькая? Увы, новенькими люди бывают только в момент рождения. Впрочем, ты, пожалуй, исключение — все время обновляешься…
Фрэнки захлопнула дверь машины. Билл завел мотор и поехал домой. Огромные белые хлопья, медленно кружась в воздухе, плавно ложились на землю.
На всякий случай Франческа поднялась наверх — вдруг, вопреки ее ожиданиям, сестра вернулась домой и уже спит?
Но предчувствие не обмануло Фрэнки: Карлотты дома не было.
Потом она спустилась в гостиную и села возле окна — снегопад усиливался, на тротуарах появились сугробы. Она почувствовала, как сердце заполняет какая-то непонятная тревога, более того — чувство обреченности…
Как это сказал Билл: «Новенькими люди бывают только в момент рождения!»
Фрэнки чувствовала, что с этого дня, а скорее всего, с того времени, как в дом Стэнтонов вошел Трейс Боудин, что-то коренным образом изменилось в их жизни. Прежнего не вернешь. Когда она увидела, что Карлотта делает для Трейси мартини, внутренний голос сказал ей: отныне твоя сестра никогда не будет в безопасности!
II
В пять часов утра к обочине припарковался темный «паккард», из него вышла Карлотта. Она взбежала вверх по ступенькам, резко обернулась и послала в сторону машины воздушный поцелуй. Ей не пришлось доставать ключ — прежде чем она успела открыть сумочку, Франческа настежь распахнула дверь.
— Ах, дорогая Фрэнки! — Карлотта заключила сестру в объятия. — Счастливого Рождества!
— Ничего себе счастливое Рождество! Да как ты могла?! Как ты могла обойтись так с Биллом?
— Пожалуйста, Фрэнки, не ругай меня… Не порти мне праздник…
Франческе захотелось отлупить сестру.
— Не портить тебе праздник?! А то, что кроме тебя самой на свете есть другие люди, тебе и в голову не приходит? Ты гадкая, испорченная девчонка! Как ты смела так обойтись с Биллом?!
— Билл! Билл! Билл! Ты только о нем и думаешь. А я не могу все время думать о нем! В конце концов, самому Биллу это не понравилось бы! А обо мне ты не подумала? Тебе не интересно, чего хочется в этой жизни мне? Ты всегда заступаешься за Билла и спускаешь на меня всех собак! Все уши мне прожужжала рассказами о том, какой он замечательный человек, как мне повезло, что я с ним знакома, какой он, наконец, красивый мужчина!..
— Да, Билл действительно красивый мужчина. Но это не главное. Главное, что он порядочный человек и…
Карлотта уставилась на Франческу:
— Послушай, сестричка, да ты же в него влюблена! Ну точно! А я… Я настолько была поглощена собой, что до сих пор не заметила этого!
Франческа покраснела. Она пыталась что-то возразить, но Карлотта не дала ей сказать ни слова:
— Ах, Фрэнки, почему же ты мне ничего не сказала раньше?! Господи, да неужели бы я начала крутить с ним роман, знай я… Тебе надо было мне все рассказать, и я… я никогда… Неужели ты мне не веришь, Фрэнки? Если бы только сказала! Тебе было необходимо все рассказать! Что ты так на меня смотришь?
Франческа молча покачала головой. Что такое лепетала сейчас Карлотта? Если бы она знала, что Фрэнки Коллинз, сестра неотразимой Карлотты Коллинз, влюблена в мужчину, с которым Карлотта помолвлена, она отбросила бы этого человека, как надкушенный кусок пирога? Как могла она объяснить Карлотте, что так не поступают? Нельзя передать жениха сестре, как поношенное пальто. Если сама Карлотта не понимала этого, бесполезно было стараться что-либо объяснить ей.
Франческе стало стыдно за всех: за Карлотту, которая не понимала что-то столь существенное, за Билла, который по уши влюблен в девицу, не способную по достоинству оценить эту любовь, за себя саму, прекрасно понимавшую, что нельзя есть надкусанные другими куски пирога. Это чревато несварением желудка, но она все равно готова была схватить этот кусок… Карлотта сладко зевнула:
— Послушай, давай поговорим обо всем завтра. Ужасно хочется спать. Какой замечательный вечер! — Она стала подниматься по лестнице.
— Карлотта! — крикнула ей вслед Франческа. — Что значит «замечательный вечер»?
— Разве ты сама не понимаешь?
— Карлотта, ты не…
Карлотта взбежала по лестнице, так и не ответив на вопрос сестры.
Франческа прекрасно понимала, что имела в виду сестра. Ей не хотелось верить в это, но лучше горькая
