– Манч! – Они обе возбужденно засмеялись. – О, Господи! – проговорила Деб с таким знакомым тягучим южным акцентом. – Где ты, женщина?
– В Лос-Анджелесе.
– Какого черта ты там делаешь? Ты в порядке? – спросила Деб.
– У меня все хорошо. Ох, как приятно слышать твой голос! А как мой маленький Бугимен?
– Растет, как сумасшедший, – ответила Деб. – Он о тебе спрашивает. Дьявол, я уж думала, мы тебя совсем потеряли. Никто о тебе ничего не знает. Почему ты так долго нам не звонила?
Манч почувствовала, как у нее защемило сердце, и удивилась, как можно тосковать по месту, где никогда не бывала.
– Говоришь, Буги вырос?
– Почему бы тебе не приехать и не посмотреть самой? Оторви свою задницу от стула в Лос-Анджелесе и навести нас. Ты же знаешь: для тебя здесь всегда найдется место.
– У него, кажется, скоро день рождения?
– Точно. Ты еще никогда его день рождения не пропускала. Отсюда до аэропорта Медфорд не больше ста миль. Вся дорога займет у тебя три часа!
– Не могу бросить работу, – колебалась Манч.
– Так ты скажи Колдуну, что тебе нужно навестить родных.
– Я больше не работаю у Колдуна. У меня в жизни многое изменилось.
– Мне тоже надо много чего тебе рассказать.
– Деб, у меня плохая новость о Слизняке. Он… он умер.
На другом конце провода повисла долгая пауза. Манч понимала молчание подруги.
– Прости, что я огорошила тебя этим, – извинилась она. – Я и сама никак не могу поверить.
– Все гораздо хуже, – последовал неожиданный ответ.
Манч опешила: что может быть хуже смерти?
– Он был осведомителем, – с неохотой выдавила Деб.
– Кто тебе это сказал? – запальчиво спросила Манч. В висках у нее закололо. Неужели Деб считает, что Слизняк получил по заслугам? Но ведь речь-то идет о человеке, которого Манч любила!.. И потом, Слизняк никогда не стал бы доносчиком. – Исключено. С чего ты это взяла?
– Ну, в этом можешь не сомневаться. Когда ты в последний раз его видела?
Конечно, Деб имела в виду – живым.
– Он заезжал ко мне на работу пару дней назад.
– Про Карен знаешь?
– Да, мне все про нее рассказали. Лайза сказала, что Слизняк нашел ее с иглой в вене.
– Вот с тех пор он и изменился… Сильно изменился. Перестал с нами общаться.
– Я видела его малышку, – сказала Манч.
– Девочка, наверное, красотка.
– Точно. Ей придется плохо – она ведь теперь сирота.
– Надо думать, ее возьмут к себе родные Карен или Слизняка. Она еще маленькая, вряд ли она почувствует утрату. – Деб закашлялась. – А как ты? У тебя все хорошо?
– Ты не поверишь, насколько хорошо, – отозвалась Манч, наматывая телефонный провод на палец.
– У меня гостит Роксана. Ну же, прыгай в самолет, а мы тебя встретим на грузовичке моего старика.
– Слизняк говорил, что у тебя кто-то появился.
– Забудь о Слизняке. Слушай, Роксана подошла к телефону. Хочет с тобой поздороваться.
Пока трубка переходила из рук в руки, Манч снова услышала крики и смех. Она почти ощутила запах пива, увидела сизую завесу дыма, стоящую над бильярдными столами.
– Привет! – сказала Роксана.
– Как дела?
– Ты едешь?
– Надо подумать.
– Не… – Роксана не договорила: Деб отняла у нее трубку и решительно заявила:
– Нечего раздумывать! Представь, мы будем опять втроем, как раньше. Повеселимся от души!
– А твой старик не будет против? Кстати, как его зовут?
– Такс. Его сейчас в городе нет, но скоро должен вернуться. Он шофер-дальнобойщик. – Деб многозначительно засмеялась.
