– В такую рань? Тогда с чаем и вареньем на закуску… – Но, заметив наконец, что он не в духе, а с утра это дурной признак у всех людей, она участливо поинтересовалась: – Что тебя расстроило?

– Убить тебя приказал Туча. И подружку твою.

Внутри у Нели внутренности поменялись местами, сердце скакало где-то внизу, легкие перестали дышать, а все остальное вообще перемешалось. При всем при том Неля держалась первоклассно, села, вынула из пачки сигарету, закурила. И голос, на удивление, звучал ровно, не дрожал:

– Туча… Этот засушенный «сорняк»? Как ты попал к нему?

– Старший брат привел.

– Привел? За ручку, да? Ты что, не знал, чем заниматься будешь?

Гошины зеленовато-карие глаза вовсе не заполнены пустотой, которая так отличает зверюг в человеческой коже. Он смотрел на нее с той откровенной растерянностью, что отличает людей недалеких, этаких заблудших овечек, бредущих за стадом. Впрочем, Неля сама не великого ума, просто у нее есть житейский опыт, да и старше она Гоши лет на пять точно. Жалость заскребла кошачьими лапками с коготками по душе, а Неля думала, что это чувство наших бабушек ей незнакомо, однако…

– Что собираешься делать? – спросила она тоном старшей сестры, но не строгим.

– Никто не знает, что ты у меня. И не узнает.

– А Дана? – Неля не ликовала, услышав почти клятву в верности.

– Если ее найдут, убьют.

– А найдут? – Он пожал плечами. – За что ее хотят убить? И меня за что?

– Не спрашивай.

– Так интересно, за что умереть предстоит.

Он тяжело поднялся, видимо, ему было хреново, так ведь Неле не легче, она помчалась за ним в комнату:

– Послушай, Гоша, зачем тебе хорек вонючий Туча? Что у тебя с ним общего? Он бандит, но ты же не такой. Данка девчонка, а ее хотят убить? А тебя потом куда? Вместе с Тучей? Хотя нет, Туча постарается свалить, а вас подставит, вы сядете, знаю я этих козлов, видела.

– Твоя девчонка, – вскипел Гоша, – стырила кучу бабок, угнала машину с трупом…

– Кто? Данка?!

– Да. Она сдаст всех, меня тоже.

– Я скажу ей, чтобы тебя не сдавала, она меня послушает. Гоша! – Неля применила женский прием, обхватила его шею руками, чтобы быть ближе, чтоб ее запах его дурманил. – Гоша, уйди из этой компании. Твой брат сам сделал выбор, втянул тебя, а ты уйди. Давай сдернем отсюда? Вдвоем?

– А ты потом бросишь меня.

– Ты что! Такого трахальщика я даже на деньги не поменяю. Гоша, тебе в тюрьме делать нечего, а ты влетишь туда на долгие-предолгие годы. Послушай меня. Давай удерем, пока не поздно.

Он принимал поцелуи Нели и молчал. Но ничего, у него сейчас период, когда надо ломать себя, свою жизнь, а это непросто. Он же неплохой парень, спас ей жизнь, значит, не безнадежный. Неля уломает его, потом предупредит Данку.

Дана влетела с лицом полоумной на кухню, зашарила по столу, как слепая, выкрикнув с ужасом:

– Где сто баксов? Галдинских? Где они?

– Доб-брое утро, – не оборачиваясь, сказал Богдан. – Ба… баксы на к-ковре, где ты с… спала.

Дана помчалась в комнату, вернулась успокоенная, с купюрой в руке, влезла на стул, и рассматривала стольник, бросив:

– Кофе есть?

Богдан поставил перед ней кружку, но она сначала положила купюру на стол, разгладила, потом взяла кружку, забыв его поблагодарить. Это уже вошло в привычку: он готовит еду и подает, посуду моет машина, а Дана упорно ищет сокровища, вернее, путь к сокровищам Галдина. Она пила кофе, изучая купюру, хотя видела-перевидела стольников, даже иногда в руках держала, правда, не свои, чужие.

– Почему он хранил эту деньгу отдельно? – рассуждала она вслух. – Одну! Не понимаю. Значит, в ней есть что-то особенное. А что? – Дана поднесла купюру к глазам и повернула ее к свету. – Может, на ней проколоты дырочки, а из дырочек буковки складываются, или знаки, а?.. Однажды я книжку читала, в ней один следопыт обнаружил проколотые дырочки на странице старинной книги, это и был ключ к разгадке. Ничего не вижу. Нет дырочек.

– М… м… маньячка, – беззлобно бросил Богдан. – Ешь.

Дана тыкала вилкой, вяло жевала, а глаза не отводила от купюры.

– Па… пароль нашла? – полюбопытствовал он.

– Нет пока, – вздохнула Дана. – Но это дело времени и техники, я все же кое-чему в институте научилась. Слушай, а тебе не надоело? На работе у плиты, дома у плиты, – отвлеклась она. – Так и самому зажариться можно.

– М… мне н… нравится.

– Такой мужик, и неженатый, – кинула комплимент она, который, в общем-то, ничего не означал. Но Богдан стал ей вроде как родня, привыкла к нему, даже находит его симпатичным, уже непохожим на гориллу.

– Б… благодаря т-т-тебе уже не ж… женюсь.

Взяла, глупая, и напомнила об инциденте с Лилей. Но за это время Дана усвоила на собственном опыте истину: нахальство второе счастье, потому и не смутилась:

– Ты на Лильке жениться собрался? Зря. Да я, если хочешь знать, удачу тебе принесла. С ней ты бы пропал, спился б, только слепой этого не видит.

– Ищи па… пароль, – хмуро напомнил он, чем ей конкретно следует заниматься.

– И пожалуйста.

Дана схватила сто баксов, вошла в комнату, легла на отведенные ей кресла и рассматривала купюру. Ну, ничего в ней особенного, ничего, а должно что-то быть. Эта банкнота ничем не отличается от других. В левом уголке на узорчатой полоске цифра «сто» с параллельными черточками, в правом углу такая же цифра. Под обеими надписи – в левом углу мелко «FEDERAL RESERVE NOTE» и крупно в правом углу «THE UNITED STATES OF AMERICA». Под первой надписью две буквы и ряд цифр, под второй…

Дана вернула глаза на номер. Что-то знакомое… где-то она видела те же буквы… те же цифры… Нет, точно видела, совсем недавно. FB и цифры… а за ними еще две буквы и одна цифра… Да, видела, только не на этой купюре, а написанными от руки… Недавно. А «недавно» связано только с Галдиным! Дана подскочила и заметалась в поисках ежедневника, возможно, там… Нашла. Пролистнула веером листы, вот она – запись. Дана сравнивала каждую букву, каждую цифру…

– А! – завизжала она и подпрыгнула. – А!

В комнату вбежал Богдан, а она прыгала на креслах и дико визжала, потрясая купюрой.

– «Ск… корую» вызвать? – раздался бесстрастный голос Богдана.

Его ничем не удивишь, но сейчас Дана его удивит. Она подскочила к Богдану и потащила его к креслам, заставила сесть, не объясняя причин безудержной радости, потом положила ему на колени ежедневник и купюру:

– Вот. Смотри! Он переписал номер купюры в ежедневник. Я же говорила: она не случайно лежала в сейфе! Не случайно!

– И что? – не разделил ее радости Богдан.

– Как что? Это значит… – Но объяснить, что это значит, она не смогла, не знала. Дана стала на колени, с минуту думала, глядя на уже не загадочные цифры, а все равно недоступные. – Понимаешь, это какие-то важные цифры, раз он записал их в дневнике, а купюру положил в сейф. Записал, чтобы не забыть. Наверное, у него память не очень… Это явно код, как в сейфе, только длинный.

– Д… два кода, – сказал Богдан, водя пальцем по купюре. – Вот.

Он указал на цифровую запись в дневнике Галдина, сделанную внизу номера банкноты, состоящую из четырех цифр и одной буквы, а потом… Дана придвинулась к нему поближе, потому что меленький шрифт на купюре ей плохо был виден, а Богдан пальцем водил у портрета Франклина.

– Вижу, вижу, – со щенячьим восторгом пробормотала Дана. – Он переписал все цифры с купюры…

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату