Майор Бибилов ничего не понял, но рассмеялся. Ничего не поняли и другие слушатели. И, кажется, сам рассказчик.
Компания тронулась в сторону Польши. Майор Бибилов, помахивая рукой, сначала перекрестил всех в спину, а потом погрозил вослед кулаком. В этот жест он вложил предупреждение, что на обратной дороге он будет строже и задержит друзей на трое суток попить вина.
На польской таможне тьма была не столь кромешна. Польские паны всем своим видом говорили, что у них перестройка давно закончилась и все песни в сторону. Цену русским работам в Польше не знал только ленивый. Машину с картинами сразу выставили на спецконтроль.
- Образы, образы, - шушукались меж собой поляки, кивая на 'Волгу'.
- Что за 'образы'? - спросил Макарон.
- Образы по-польски - картины, - подсказал Давликан. - Или иконы, я точно не помню.
- Они прикидывают, сколько и чем с нас взять, - высказал догадку Артамонов.
- Надо оплачивать транзит, - сказал ему в подтверждение старший пан, полистав таможенные документы.
- С какого переляка! - возразил ему Прорехов. - У нас частные вещи! Какой еще, к черту, транзит?!
- Таможня грузовая, - зевнул поляк, поскольку дело было к ночи.
- Наши пропустили, значит, все нормально - никакого транзита! - впрягся в канат спора Макарон.
- Мы художники! Свое везем! - встал стеной Давликан.
- Это ваши вас пропустили, - спокойно толковал пан и продолжал чистить под ногтем. - А здесь польская таможня.
- Но ведь АКаэМы у вас по-прежнему наши! - не выдержал Макарон. - Вот когда научитесь свое оружие мастерить, тогда и будете качать права! А сейчас вы вымогаете взятку! Причем неадекватную нашему грузу. Мы согласны дать, но в разумных пределах. Скажите сколько и обоснуйте - за что!
- Не надо так шуметь, - попятился старший пан. - Может, вы иконы везете. Откуда нам знать.
- А вы проверьте, - предложил Макарон. - Нет у нас ни икон, ни вализ!
- Если мы проверим, то вы уже не сможете снова собрать машину назад, решил взять на арапа поляк.
- И проверьте! - потребовал Макарон.
- Сейчас проверим. Только не надо так кричать, - поляк понял, что не на тех нарвался.
- Да мы и не кричим, - взял на октаву ниже Макарон. - Просто у вас все посменно - подурачился и к панночке под юбку, а мы вторую ночь не спим!
От крика художников поляки стихли. Стало понятно, что ни злотого, ни даже переводного рубля с творцов не поиметь. Пану стало скучно.
- Что в сумке? - без всякого интереса спросил он.
- Копии работ да плакаты, - ответствовал Артамонов и для пущей достоверности провернул трюк с разрыванием стопки. - Кому они нужны, эти копии!
- Проезжайте! - скомандовал в сердцах старший пан. - Только канистру эту поставьте вон туда, за сарайчик, - добавил представитель Польши, бедной на виноградарство.
- Нет проблем, - согласился Артамонов.
- Убедительно, - поощрил его Макарон, когда отъехали. - Что было бы, полезь они глубже?
- Варшава - прямо! - выпалил протрезвевший Давликан.
Высунув в окно замлевшие руки, Артамонов приступил к написанию изустных писем главе Польского государства, по территории которого продолжился вояж. Проезжать по стране и не обратиться к ее руководителю было неприлично, считал Артамонов. И стал зачитывать письмо:
'Товарищу Валенсе, человеку и пулемету! Уважаемый Лех! Въезжая на вверенную Вам временно территорию, вынуждены заявить, что обе таможни - и наша и Ваша - структуры ублюдочные! Но к причине нашего к вам обращения это не относится, однако...'
В этот момент 'Волга' сшибла зайца.
- Будет прекрасное жаркое, - сглотнул слюну Давликан и, чтобы проветривался, привязал зайца шпагатом неподалеку от красных трусов.
- '...однако, - невзыскательно продолжал Артамонов, - находясь перед Вами в полном пардоне за только что снесенного бампером косого, мы просим отвечать нам сразу в Познань. Там мы будем обязаны скинуть Вашим согражданам не идущие у нас предметы, как то: лебедку ручную автолюбительскую, два топора, четыре комплекта постельного белья, часы настенные электронные, примус, палатку туристическую на два спальных места, три пары кирзовых сапог, набор гаечных ключей, четыре кителя без погон и медвежью шкуру в виде накидки на сиденье. Вы можете по справедливости спросить, почему именно эти вещи мы намерены сбросить у Вас безналогово в целях приобретения на вырученные злотые несусветно дорогого у Вас бензина? Отвечаю со всей прямотой замудохавшегося в одной и той же позе пассажира известной Вам модели 'Волга': потому, что подбирали мы их специально, чтобы на вашей таможне подумали, что это для дорожных нужд. Понимаете? Вы можете с укором вопросить: при чем здесь примус? Вопрос правильный - в дороге, по нашим временам, он действительно ни к чему. Просто у коменданта нашей гостиницы Ренгача выявилась большая задолженность перед партией, и мы решили ему помочь разобраться со взносами. Участники многих битв - за урожай, за светлое будущее, за мир во всем мире, - мы не могли поступить иначе. По Вашей территории мы проходим транзитом, дабы втюхать голландцам русскую живопись - затея на первый взгляд нереальная, но у нас нет выхода - нам нужны гульдены. Сам-Артур решил искоренить в газете 'Смена' понятие 'рукописи' и, как всегда, нацелил нас на деньги кураторов. Макарону все по херу, а мы с Прореховым считаем, что обращаться в центр по такому пустяку, как десяток-другой наборных компьютерных станций, не следует. Поэтому и корячимся сейчас, чтобы каждый сотрудник 'Смены', прикидываете, играл в 'тетрис' на персональном рабочем месте!'
Покончив с текстом, Артамонов типа достал облатку, сымитировал запечатывание конверта и бросил его в почтовый ящик заоконного пространства. Всего этого не видел Давликан. Он спал, положив голову на запаску. Макарон строго следил, совпадают ли километровые столбы с показаниями спидометра. Он вычислил, что польские километры короче наших, и был намерен поведать об этом в P.S. артамоновского письма.
Под утро подъехали к Познани и никак не могли пронырнуть к торговым рядам - всюду висели 'кирпичи'. Пришлось подсадить к себе веселого пана в качестве штурмана.
- Ну и где ваш пресловутый регулируемый рынок? - пытал его Макарон.
Пан указывал вперед и бубнил:
- Просто! Просто!
- О чем он там бормочет?! - вдумчиво вопрошал Макарон. - Что такое 'просто'?
- Не понял, что ли? Просто - это прямо, - перевел Давликан.
И действительно, на познаньском рынке торговала вся Россия. Челноки не прямого, но обратного действия завалили товарами все прилавки. Это было что-то! Целый слой российского населения, порожденный плывучим, как пески, рынком, скупал все приличное в России и сбрасывал в странах СЭВ. Конкуренция в рядах была немыслимой. Тем не менее распродажу привезенного имущества провели удачно. Невостребованными оставались лишь часы, которые Макарон прихватил из номера в гостинице 'Верхняя', примус да медвежья шкура.
- Не идут, - крутил часы в руках пан.
- Как 'не идут'? Тикают самым форменным образом, - вел торги Макарон. Это наши бортовые часы.
- Там нет батарейки, - и хотелось, и кололось пану купить, но сбить цену.
- Правильно, откуда ей там взяться, - накручивал аксакал. - Батарейку вставите, и вперед - часики закрутятся.
- Но сейчас не идут, - говорил пан.
- Демонстрирую! - сказал Макарон и вынул батарейку из куклы с соседнего прилавка. - А теперь берете? - насел он на пана.
- Теперь беру, - согласился пан. - Теперь видно, что работают.
- Раз видно, платите сто тысяч злотых и забирайте, - потер руками Макарон. - Это все равно что задаром.
- Как сто? - возмутился поляк. - Мы договаривались за восемьдесят.
- Правильно! - объяснил Макарон. - Без батарейки. А теперь часы укомплектованы.
