войсковых частей, Гаджи-Самед-хан подливал масло в пламя вспыхнувших в различных местах восстаний.
Непрерывным потоком шли телеграммы, получаемые консулом из Петербурга и отправляемые им послу в Тегеран, а от посла из Тегерана министру иностранных дел Сазонову в Петербург.
В телеграмме номер 351, адресованной на имя Сазонова, в копии послу в Тегеране, Воронцову-Дашкову и консулам Хоя, Урмии, Савуджбулага и Ардебиля, тавризский консул Орлов писал:
'Увод из Тавриза Апшеронского полка и подготовка к выборам явились причиной брожения умов. Ходят слухи об уходе русских войск из Ирана и о замене их иранской жандармерией.
Одной из причин распространения этих слухов является отставка Гаджи-Самед-хана и предстоящий приезд из Тегерана нового губернатора.
Существует опасность открытого выступления беспокойных элементов. В частности, подобная опасность угрожает со стороны лиц, находящихся под иностранным покровительством, и в особенности лиц, работающих в финансовых ведомствах, руководимых бельгийцами*.
______________ * Царский консул Орлов давно мечтал об отстранении от работы бельгийских финансовых советников и замене их русскими.
Слухи эти могут особенно подействовать в районах Карадага и Савуджбулага. Местные губернаторы не обладают никакими средствами для подавления таких выступлений.
Для пресечения подобных слухов и воздействия на население необходимо устроить в Тавризе военные маневры, войскам продефилировать по улицам и начать производить обучение стрельбе из гаубиц.
Кроме того, следует потребовать от Самед-хана принятия решительных мер к прекращению провокационных слухов'.
Царский консул, мечтавший о создании в Тавризе новой интриги, ходатайствуя об устройстве демонстрации военных сил, собирался еще раз отомстить за восстание Амир Хашемета; ему мало было повешенных и казненных. Консул Хоя для еще большего обоснования телеграммы Орлова телеграммой номер 55 в свою очередь сообщает Сазонову:
'Слухи об уводе из Хоя Ширванского полка и 21 артиллерийской бригады и о смещении Гаджи Шуджауддовле Самед-хана взбудоражили население. Слухи эти в большинстве распространяются бельгийскими финансовыми советниками. Турки поднимаются и угрожают со стороны Урмии и Маку'.
Вопрос об оккупации Маку русскими войсками давно уже обсуждался в кругу царских дипломатов. Из документов, полученных нами из русского и американского консульств, мы знали, что вопрос этот пока еще не разрешен. Теперь же он принял острую форму, ибо нахождение Маку в случае возникновения войны с Турцией в руках царской армии, имело стратегическое значение. Без захвата Маку вторжение русских войск в районе Битлиса, Алаш-керда, Адильчавара, Башкале и других городов Анатолии было затруднительно. Принимая во внимание все эти условия, царские агенты не жалели усилий для создания в крае смуты и интриг, чтобы иметь основания к вводу в Маку русских войск.
Макинский хан Муртуза-Кули-хан Икбалуссалтане понимал все эти хитросплетения царских дипломатов. Даже если он и захотел договориться с русскими, те не желали вступать с ним в переговоры, ибо им во что бы то ни стало необходимо было оккупировать Макинское ханство и прервать связь курдов с турками. Царский консул Алферов поэтому отказался вести какие-либо переговоры с макинским ханом.
Разрешить макинский вопрос и создать ситуацию, способствующую оккупации ханства, было поручено известному царскому агенту Сеид-беку. Сеид-бек совершенно открыто создавал интриги, притеснял подданных макинского хана и подготовлял почву к оккупации.
Наконец, чтобы окончательно разрешить макинский вопрос, агенты русского консула в Хое в местечке Марух напали на Сеид-бека, когда он отправлялся из Хоя в Маку, и убили его.
Сплетая эту интригу, консул Хоя в телеграмме номер 121, адресованной в министерство иностранных дел и в копиях в Тифлис Воронцову-Дашкову и консулам Тавриза, Маку и Урмии сообщал:
'По просьбе Макинского консула Алферова я предложил Сеид-беку доставить письмо в Маку. Проезжая мимо селения Марух, Сеид-бек подвергся нападению семерых лиц и был убит. Главарями убийц являются макинские курды Бахрам-ага, Мир-Абдулла и Машхур-Али-бек, считающиеся приближенными макинского хана. Все знают, что Сеид-бек направлялся в Маку по настоянию макинского консула. Макинский сардар постоянно проявляет вражду к лицам, находящимся под покровительством России'.
Спустя три дня после посылки этой телеграммы я отправился к мисс Ганне.
Сегодня она была свободна, и я знал, что застану ее дома.
- Знаешь, что? - спросила она.
- Нет, не знаю!
- Рафи-заде бежал из Тавриза. За ним послали из консульства; посланный вернулся и сообщил, что он вместе с семьей выехал из Тавриза. Если б ты знал, как я обрадовалась! Вот уже сколько времени я трепетала при мысли, что он рано или поздно явится на работу.
- Так бы оно и было.
- Ах, ты не можешь себе представить мою радость. Тайна, которая могла бы погубить меня, осталась нераскрытой. Махмуд-хан и Кулусултан убиты. Подумай, какая я счастливица! Вот, не знаю только не проговорятся ли цыганки?
- Будь спокойна! Они боятся быть запутанными в дело об убийстве Махмуд-хана и Кулусултана и потому никому не откроют тайны. По-моему, они не останутся в Тавризе. Но все это прошло. Лучше скажи, есть какие-нибудь новости?
- Интересующие тебя новости?..
-Да, из политических!..
- На днях произойдут новые события.
- Какие?
- Русские войска займут Макинское ханство...
- Откуда ты это знаешь?
- Американским консульством получена копия телеграммы, отправленной из Тегерана в Петербург.
После этих слов мисс Ганна принесла и показала мне телеграмму.
'Русский посол в Тегеране Коростовцев - в Петербург министру иностранных дел Сазонову.
Копия Тавриз.
Телеграмма номер 334.
Ваша телеграмма за номером 1419 получена. Телеграфирую в Хой и Маку: 'Руководствуясь этой телеграммой, сообщите сардару Маку, что, если он еще раз позволит себе вмешаться в подобные дела, он потеряет свое ханство и будет подвергнут суровому наказанию. Он должен согласовывать свои действия с консулами в Хое и Маку. И вы безотлагательно должны принять нужные меры. Полагаю, что макинского сардара можно привести к повиновению только при помощи вооруженной силы. На него можно подействовать только силой.
Коростовцев'.
- Веришь ли ты мне в такого рода делах? - задал я вопрос мисс Ганне.
- Во-первых, я верю тебе, а, во-вторых, мы сами сторонники разоблачения подобных интриг при посредстве верного человека.
- Лично я весьма осторожно подхожу к подобным документам. Однако знать о них небесполезно.
- Как я говорила всегда, повторяю и сейчас: я постоянно могу снабжать тебя такого рода сведениями.
- Ты никому не рассказывала о происшедшей с тобой неприятности? спросил я, переходя к пережитому Ганной приключению.
- Нет! Клянусь тебе.
- Знает о нем служанка?
- И она ничего не знает. Я дала ей совершенно иное объяснение.
- Знает она что-нибудь об отобранных у тебя ценностях?
- Нет, я сказала ей, что сдала драгоценности в сейф американского консульства.
- Можешь поклясться, что и в будущем ты никому ничего об этом не расскажешь?
Мисс Ганна поклялась мной и всем, что ей было дорого и чему она верила.
Я нарочно старался затянуть разговор.
Было одиннадцать часов ночи. В дверь постучали. Служанка подошла к дверям.
- Там какой-то незнакомец. Он твердит, что должен видеть госпожу! доложила она, вернувшись.
Мисс Ганна замерла от изумления. Она не проронила ни слова.
