окутанного тайной экспериментального отдела механизированной войны.
Собственная дивизия Салмана была придатком британской армии, действовавшей в тесном сотрудничестве с проанглийским режимом Нури-паши. Таким образом, он пользовался неограниченным доступом к некоторым особо секретным объектам и мог информировать немцев о всех новинках в тактике британских бронетанковых войск.
Не менее важным было то, что он мог регулярно отправлять свои материалы из Англии совершенно свободно и беспрепятственно. Его брат, генерал-майор Ахмед Салман был командующим ВВС Ирака и, подобно Мохамеду, тайным врагом англичан. Капитан Салман отправлял свои донесения с иракской дипломатической почтой как личные письма своему брату, а генерал затем передавал их резиденту абвера в Багдаде полковнику Вернеру Юнгу, который передавал информацию по рации в Берлин.
Эта удивительная связь продолжалась до начала мая 1941 года, когда капитан Салман завершил выполнение своих обязанностей в Англии и вернулся на родину, чтобы принять участие в пронацистском военном перевороте Рашида Али аль-Гайлани, в котором его брат играл ключевую роль[96]. По пути в Багдад он прибыл в Лиссабон, где связался с португальской резидентурой абвера. С болгарским паспортом на имя инженера Маджида Сирхана иракский офицер отплыл в Берлин для отчета о миссии в Англии и для получения инструкций по осуществлению своей миссии в Ираке в качестве одного из лидеров оказавшегося скоротечным мятежа.
Сотрудничество с абвером под прикрытием считающегося нейтральным посольства в Англии или британского посольства за рубежом не было чем-то исключительным или необычным. Итальянцы были поставщиком сверхсекретных документов, включая переписку Рузвельта с Черчиллем, похищаемую ими в шифровальной комнате американского посольства в 1939–1940 годах. Японцы участвовали в переброске в Англию крупных денежных сумм для выплаты агентам абвера. Время от времени португальское и швейцарское дипломатические представительства служили крышей для заброшенных в Англию агентов абвера. Шведское посольство использовалось несколькими способами, а испанское стало одним из гнезд шпионажа. Но ни одна из миссий не стала прибежищем для шпионов с дипломатическим иммунитетом в большей степени, чем венгерское посольство.
Под руководством доктора Дьордя Барца-Надьлашони, способного и корректного карьерного дипломата, убежденного католика, не скрывающего проанглийских симпатий, эта миссия в глазах британской контрразведки считалась безопасной, несмотря на явное сотрудничество венгерского правительства с немцами[97]. Сам доктор Барца пользовался полным доверием в Форин Офис, а посольство получало заметные льготы и послабления, несмотря на войну и двусмысленную позицию в ней Венгрии.
Но этим доверием злоупотребляли. Посольство стало прибежищем двух агентов абвера, использовавших положение о неприкосновенности дипломатической почты для отправки своих донесений. Одним из них был атташе, которого я буду называть Андре, лощеный, обходительный, салонный тип игрока в бридж, специализировавшийся на политической разведке и светских новостях. Гораздо более важным и продуктивным было лондонское представительство ВК-6, вездесущей секретной службы венгерского Генерального штаба, ставшее шпионским притоном, несоизмеримым с населением этой маленькой страны и активно участвовавшим во всех политических интригах межвоенного периода.
Главарем здесь был майор Лоранд Уташши-Уйлак, кадровый разведчик и опытный профессионал, занимавший пост военного атташе в Лондоне с 1937 года.
Работа майора Уташши на немцев началась еще в 1935 году, когда адмирал Канарис вступил в альянс с венграми. Тогда он специально приезжал в Будапешт, чтобы закрепить соглашение «об обмене информацией», достигнутое за шесть лет до этого полковником фон Бредовом и тогдашним главой ВК-6 полковником Шандором Хомлоком, ярым пронацистом.
Вскоре после начала войны Канарис и Хомлок значительно расширили масштабы сотрудничества в области внешней разведки. Идея совместной работы заключалась в том, чтобы использовать нейтралитет Венгрии для сбора военной информации в странах, из которых в связи с войной выдворили немцев. В этих целях Хомлок был назначен военным атташе в Берлин, чтобы вместе с полковником Пикенброком создать сеть венгерских военных атташе, работающих на абвер[98].
Полковнику Хомлоку не удалось добиться успеха повсюду, ибо не все офицеры были настроены так же прогермански, как он, и некоторые из них категорически отказались быть крышей для агентов абвера. Более того, преемник Хомлока на посту руководителя ВК-6 полковник Иштван Уйсаси все более косо смотрел на это рискованное сотрудничество.
Но Хомлок сумел заручиться согласием на совместную работу военного атташе в Лондоне, там, где подобная деятельность была наиболее важной. Выходя непосредственно на Пикенброка в Берлине, Уташши посылал доклады о состоянии вооруженных сил Великобритании в самый напряженный момент их военного становления. Он оказал исключительно важные услуги в период летнего кризиса 1940 года[99] и во время авиационных налетов с сентября 1940-го по март 1941 года. Его донесения о разрушениях после налетов на Лондон, Портсмут, Бирмингем, Ливерпуль, Глазго и Бристоль бесконечно радовали Геринга. Они характеризовали налеты как катастрофические, разрушения как непоправимые, а моральный дух населения как полностью сломленный.
Ограничься Уташши только письменными отчетами, отправляемыми с посольской почтой, и его, возможно, раскрыли бы только после войны. Но его «кровопролитные» депеши сделали его столь популярным в люфтваффе, что к абверу обратились с просьбой снабдить его рацией для более оперативного освещения событий. Передатчик был ему переправлен, и майор установил его в своей квартире на Гросвенор-сквер (неподалеку от дома, где в 1944 году располагался штаб Эйзенхауэра в период подготовки высадки в Нормандии).
Вместо того чтобы ускорить обмен информацией, радио полностью прервало эти его контакты. История (отчасти апокрифическая[100]) гласит, что службы радиоперехвата, обнаружив в апреле новую радиостанцию, запеленговали ее сигналы в самом центре Мэйфера и в конце концов установили ее точное местонахождение в квартире венгерского военного атташе. Хотя его дипломатический иммунитет не распространялся на столь откровенный шпионаж в пользу третьего государства, самое большее, что англичане смогли сделать, – это объявить его персоной нон грата и потребовать от венгерского правительства отозвать его.
Это, однако, повлекло бы за собой и высылку из Венгрии британского военного атташе, который также по самую шею увяз в шпионаже. Поэтому, вместо действий по линии Форин Офис против Уташши, МИ-5 решила воспользоваться собственными, более грубыми методами. Агенты спецслужбы взломали его квартиру и похитили рацию, оставив Уташши записку, где он сможет ее забрать. Майор прочитал послание и, отправившись по указанному адресу, оказался на конспиративной квартире МИ-5. Согласно этой версии, после беседы с контрразведчиками он присоединился к братству «XX» и с тех пор передавал дезинформацию, имевшую целью отвлечь налеты люфтваффе от стратегически важных объектов.
Даже после падения Франции, когда побережье Западной Европы было перекрыто, оставались выходы, через которые можно было попасть в Англию. Суда регулярно отправлялись из Испании и Португалии, Ливерпуля и Глазго. Самолеты из Лиссабона продолжали регулярно, дважды в неделю по расписанию, совершать рейсы: гидросамолеты садились на воду в Пуле, близ Борнмута, а обычные самолеты приземлялись в аэропорту Уайтчерч возле Бристоля.
Эти маршруты насколько возможно использовались абвером для переброски в Англию своих испанских и португальских агентов, среди которых были и ранее законсервированные внешне весьма респектабельные бизнесмены и профессионалы, прибывающие по вполне легальным делам. Особенно частыми путешественниками на этих маршрутах были два американца – Уильям Р. Дэвис, независимый нефтяник, осуществлявший довольно значительные сделки с германским ВМФ даже после начала войны, и Герман Б. Кольмар, зарегистрированный в картотеках абвера как «вице-президент «Кемикл-бэнк» из Нью- Йорка».
Дэвис активно использовал свое американское гражданство и эксплуатировал свои обширные связи с влиятельными британскими бизнесменами и финансистами для сбора интересующей немцев информации, а затем передавал ее связникам абвера в Лиссабоне или Мадриде.
Кольмар, в свою очередь, приезжал в Лондон, где, по его словам, в бытность премьер-министром Невилла Чемберлена имел доступ на Даунинг-стрит, 10. Завершив там свою миссию, он отправлялся в
