припереть к стенке и выведать всю подноготную, но, когда остался с ним с глазу на глаз, так меня разобрало! Удержаться не смог. И вот в результате… — Он присовокупил к последним словам еще один выразительный жест.

Машинально проследив взглядом линию жеста, Джек заметил нечто, всмотрелся, нервно шагнул вперед и ткнул кончиком клинка:

— А это еще что такое?

Вонг нагнулся и приподнял голову сатира за густую гриву.

На каждой щеке мертвого алели грубо вырезанные ножом письмена.

— Разобрал буковки? — спросил Эд. — Это УЖ. Отныне будешь встречать их часто. Наступит день, они украсят щеки каждого в Дионисии жеребяка. А если нам удастся сговориться с остальными народами, то и во всем Авалоне. Каждый сатир и каждая сирена будут помечены этим знаком, и каждый посмертно!

— Слыхал я в таверне какую-то болтовню, — протянул Джек, — о некоем тайном обществе, посвятившем себя борьбе с жеребяками. Но не поверил, решил — пьяная блажь. Во-первых, какая уж там тайна, если о ней болтают последние пропойцы. А во-вторых, подумал, что байками подобного сорта люди всегда тешились, обсуждая Преткновение. Одни лишь разговоры. Никогда никаких поступков.

— Во имя всего, что людям свято и дорого — отныне ты увидишь множество поступков! — Эд сбросил с плеча котомку. — Пойдем, поможешь захоронить останки.

Он извлек из мешка короткий заступ со штыком каленого стекла. При виде его Джек ужаснулся еще сильнее. Предусмотрительность кузена красноречиво свидетельствовала о том, что случившееся можно трактовать лишь как преднамеренное и хладнокровное убийство.

Эд принялся нарубать дерн и складывать его в стороне.

Копая затем неглубокую могилу, он продолжал просвещать родича, не давая тому и словечка вставить:

— Ты пока еще не член нашей организации, но сейчас уже влип по уши — не меньше меня. Я так даже рад, что столкнулся здесь с тобой, а не с кем другим. Хватает у нас еще таких, что готовы чуть ли не лизаться с жеребяками. Такой холуй, вместо того чтобы руку мне пожать, того и гляди за шерифом поскачет. Но ничего, их время уже на исходе. И надпись эту ты увидишь вскоре не только на мордах жеребяков. Кожа предателей под ладно заточенным ножом ничуть не тверже, чем у сатиров. Ты вполне просек, что я имею в виду?

Джек ошеломленно покачал головой. Ничего себе выбор предлагал родственничек: либо присоединиться к хладнокровному убийце, отождествляющему себя со всей человеческой расой, либо записаться в предатели рода человеческого! Мог ли он выбрать последнее? Джек и так уже чувствовал себя чуть ли не больным после случившегося; как он досадовал на чуткий нюх и острый слух верного Самсона, посадившего хозяина в такую глубокую и грязную лужу! Развернуться бы и улепетнуть очертя голову и забыть напрочь обо всем увиденном. Уверить себя, что ничего не видел, а если даже и видел что, ничего поделать не мог. Но куда теперь денешься?..

— Давай берись за ногу, — велел Эд. — Я за другую, и оттащим тело в яму.

Джек нехотя вложил ятаган в ножны. Вдвоем с кузеном они поволокли через поляну увесистого вайира; его безвольно раскинутые руки тянулись по траве, как брошенные весла за дрейфующей лодкой. Кровь оставляла на примятой зелени отчетливую бордовую дорожку.

— Придется и травку схоронить, — деловито заметил Эд, отдуваясь.

Кейдж кивнул. Он уже давно перестал удивляться, отчего кузену невысокому, но на редкость крепко сбитому парню — понадобилась его, Джека, помощь. И почему место для могилы тот выбрал аж в тридцати ярдах от трупа. Все понятно — Эд втягивает его в дерьмо по самые уши, делая соучастником грязного преступления.

Но хуже всего, что он не мог отказаться. Не страх или сила кузена тому причиной, лихорадочно утешал себя Джек. Не боялся он Эда; не пугала его и огромная мрачная тень у того за спиной: призрак тайного общества «УЖ» — убей жеребяка.

Вся беда в нем самом, в его собственной неколебимой вере, что жеребяки — не люди. Нелюди. Нет у них бессмертной души, пусть и смахивают чем-то на род человеческий.

И расправу над жеребяком убийством не назовешь. Убийством в полном смысле этого слова. Хотя юридически оно было именно таковым. Но в глубине души никто из людей, даже самый строгий крючкотвор, с законом не согласится. Разве прикончить пса — убийство? А чем вайир лучше пса?

Но по целому ряду причин суды рассматривали дела иначе.

И наиважнейшей из них было элементарное законопослушание. Правительство Дионисии строго соблюдало соглашение, установившее порядок судопроизводства в тяжбах меж людьми и вайирами. Но люди, замешанные в преступлениях против вайиров, виновными себя все же не ощущали — ни юридически, ни перед Богом. Убийство жеребяка — отнюдь не смертный грех.

«Тогда почему же так муторно у меня на душе?» — хмурился Джек.

Совершенно машинально он заметил:

— А не кажется ли тебе, что могила мелковата? Дикие собаки или оборотни легко доберутся до трупа.

— Вон оно что. Так ты этим так озаботился, Джек? А я уж было решил… Ну, не бери в голову. Натурально, собакам не составило бы труда докопаться до тела. Но не тут-то было. Глянь-ка! — Сунув руку в котомку, Вонг извлек небольшой прозрачный пузырек. — Антипах. Новинка! Уничтожает все запахи на круглые сутки. А за это время с трупом успеют разобраться поминальщики — ничего, кроме начисто обглоданных костей, и не останется. — Вонг побрызгал тело жеребяка жидкостью из бутылочки.

Она растеклась тонкой пленочкой и бесследно впиталась в кожу. Эд сделал круг по полянке, роняя где каплю, где две на примятую и окровавленную траву. Вполне удовлетворенный проделанной работой, он поднял с травы отрезанный хвост, побрызгал и его и сунул свой зловещий трофей в котомку.

Затем деловито поинтересовался:

— Тебя не затруднит засыпать могилу, Джек?

Скрипнув зубами, Кейдж застыл в нерешительности. На кончике языка завертелись слова категорического и грубого отказа. Сильное искушение заорать: «Убийца! Кровавый потрошитель!», а затем удрать, — пришлось в себе подавить.

Сейчас следовало подчиниться — в надежде, что после удастся как-то разойтись с кузеном или посчитаться, а то и — воображение, невзирая на протесты желудка, с готовностью подсовывало картинку следующего возможного шага — прикончить того и схоронить в одной могиле с жеребяком.

Каким бы чудовищным все это ни представлялось, выбор был весьма незамысловат. Присоединиться сейчас к «ужам» — или умереть. Или самому стать убийцей.

Тяжко вздохнув, Джек взялся за лопату.

— Эй, Джек, ты только погляди! — радостно воскликнул кузен.

По палой листве, извиваясь, уже поспешал крохотный, не больше фаланги большого пальца, поминальщик. Ввинтившись тонким клювиком-сверлом в почву, он тут же исчез — Джек не успел и глазом моргнуть.

— Готов биться об заклад на последние штаны, — прибавил кузен, — что он с тысячей своих сородичей уже к ночи справится с работенкой!

— Пожалуй, — кисло согласился Джек. — Но боюсь, ты не учел одно немаловажное обстоятельство. Стоит этим маленьким могильщикам закончить трапезу, рыхлая почва даст усадку. Возникнет впадина. И когда ее заметят вайиры, то, выкопав останки, не усомнятся в убийстве сородича. Пожалуй, разумнее было бы не закапывать тело. По голым костям на траве вряд ли можно определить, как погиб их владелец. И смерть списали бы либо на несчастный случай, либо на что другое. А сейчас никаких сомнений — сразу видно, что произошло убийство.

— Вот черт! — ругнулся Эд. — А у тебя котелок что надо! Вот бы с тобой раньше посоветоваться! Как погляжу, ты сможешь принести «ужам» немалую пользу.

Досадливо крякнув, Джек добавил:

— Но, с другой стороны, изрезанная спина тоже может выдать. Оставим, пожалуй, все как есть.

— Понимаешь, что я имею в виду? — не дал сбить себя с мысли кузен. — Ты молоток, тебе, в отличие от меня, хватило бы смекалки не прикасаться к его хребтине, не резать хвост — оставить все части на

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×