А вот Алине пришлось свернуть свое дело. Здесь, в Кингсбридже, жизнь была намного труднее, чем во всей Южной Англии, еще и потому, что Уильям Хамлей ничего не делал, чтобы хоть как-то облегчить жизнь людей.
Алина особенно тяжело переживала из-за этого. Граф стал ужасно жаден, все деньги отдавал только на строительство церкви в память о своей зловредной, выжившей из ума матери. Он разогнал почти всех, кто арендовал у него землю, за неуплату долгов, и теперь самые плодородные угодья зарастали бурьяном, не принося так не хватавшего людям хлеба. А сам тем временем копил зерно, чтобы еще выше поднять цены. Да, какое-то время он мог извлекать выгоду для себя, но, если заглянуть в будущее, становится ясно: это нанесет непоправимый ущерб всему его хозяйству, и людям просто нечего будет есть. Алина вспоминала времена, когда графством владел ее отец: какими цветущими и богатыми были города, какие урожаи приносила земля, и сердце ее сжималось от нестерпимой боли.
Вот уже несколько лет она почти не вспоминала о клятвах, которые она с братом дали своему отцу. С тех пор как Уильям стал графом, а у нее появилась семья, мысль о том, чтобы Ричард вернул себе графство, стала все больше походить на тщетную фантазию. Брат стал теперь предводителем стражи. Он женился на местной девушке, дочери плотника, но у бедняжки, к несчастью, оказалось совсем слабое здоровье, и она умерла в прошлом году, так и не оставив Ричарду детей.
Как только разразился голод, Алина стала вновь подумывать о том, как бы вернуть графство. Она знала, что если Ричард станет графом, то с ее помощью он сможет многое сделать, чтобы облегчить страдания людей. Но то были только мечты: Уильям пользовался расположением самого короля Стефана, который одержал верх в гражданской войне, и надежд на скорые перемены не было никаких.
И все же здесь, на поляне, в стороне от чужих глаз и тяжких забот, в объятиях любимого человека, горестные мысли покидали Алину. Оба были влекомы ненасытной страстью друг к другу — Алина до сих пор с трепетом вспоминала, с каким жаром она отдавалась Джеку вначале, да и сейчас, когда ей исполнилось тридцать три и материнство отразилось на ее фигуре — она раздалась в бедрах, живот, всегда гладкий и упругий, слегка обвис, — он все еще упивался ее телом, и они вновь и вновь сливались в порыве любовного безумия.
Его смешной рассказ о двух влюбленных в лесу сменился сладострастными ласками, и Алина стала целовать его лицо, растворившись в блаженной неге. И тут она услышала голоса.
Оба замерли от испуга. Полянка их была в стороне от дороги, скрытая в глубокой чаще, и только неосторожные лесные олени или осмелевшие лисицы иногда нарушали их покой. Они, затаив дыхание, стали прислушиваться. Снова послышался чей-то голос, ему ответил другой. Затем до них донеслось шуршание листьев, словно несколько человек продирались сквозь заросли.
Джек нашел свои башмаки, они лежали рядом, и, осторожно ступая, подошел к заводи, набрал в один башмак воды и вылил ее на костер. Огонь с шипением погас, от намокших сучьев клубами валил дым. Джек, стараясь не шуметь, согнувшись, подкрался к кустарнику и исчез в нем.
Алина быстро надела нижнюю рубашку, сандалии и закуталась в плащ.
Джек вернулся так же бесшумно, как и исчез.
— Разбойники, — прошептал он.
— Много?
— Не то слово. Я даже не смог увидеть всех.
— А куда они идут?
— В Кингсбридж. — Он поднял правую руку. — Слышишь?
Алина подняла голову. Где-то вдалеке звонили монастырские колокола, предупреждая о надвигавшейся беде. Сердце у нее на мгновение замерло.
— Джек, там ведь дети!
— Мы опередим разбойников, если срежем путь через болото и перейдем вброд реку возле каштанового леса.
— Тогда бежим. Быстрее!
Джек придержал ее рукой и снова стал прислушиваться. В лесу он слышал то, чего не могла слышать Алина. Никого не было видно. Они перебежали дорогу и начали пробираться через лес по едва заметной тропке. Алина оставила Томми и Салли с Мартой, дети с удовольствием играли в камешки возле очага. Она не знала, какая опасность грозила ее детям, но очень боялась опоздать. Когда могли, они бежали, хотя дорога была очень неровной и Алине приходилось в основном трусить, тогда как Джек быстро шел широким шагом. Зато так было намного короче.
Они соскользнули по крутому склону к болоту. Сколько заплутавших путников сгинули в этом месте! Но те, кто знал заветную тропу, часто ходили здесь. Жидкая трясина, казалось, цепляла Алину за ноги, не пуская к детям. На другом конце болота был брод через реку. Алина шла по колено в воде, ежась от холода, но зато отмыла от болотной грязи ноги.
Теперь перед ними была прямая дорога до Кингсбриджа. Тревожный колокол звучал все громче по мере того, как они приближались к городу. Какая бы опасность ни угрожала жителям со стороны лесных разбойников, они, по крайней мере, знают о грозящей беде, думала про себя Алина, изо всех сил стараясь не падать духом. Они вышли на луг и увидели целую ораву мальчишек, возвращавшихся той же дорогой из соседней деревни, где они гоняли мяч. Несмотря на холодную погоду, с них градом катился пот, и они громко, наперебой кричали что-то друг другу.
Алина и Джек поспешили к мосту. Городские ворота оказались уже закрытыми, но люди, сидевшие в башнях на страже, узнали их и открыли узкую низенькую дверь для вылазок. Мальчишки пропустили Джека и Алину вперед, и они, согнувшись, проникли внутрь. Алина про себя благодарила Бога за то, что они опередили разбойников.
Задыхаясь от усталости, они пошли по главной улице. Жители уже спешили к стенам с копьями, луками и камнями в руках. Детей собирали группками и уводили в монастырь. Марта наверняка уже отвела туда Томми и Салли, решила Алина. Она вместе с Джеком отправилась прямо на монастырский двор.
У входа в сад она вдруг, к своему удивлению, заметила мать Джека, Эллен. В свои сорок с небольшим она оставалась все такой же стройной, загорелой, только в волосах заблестела седина и морщинки легли вокруг глаз. Она оживленно что-то рассказывала Ричарду. Приор Филип стоял немного в стороне и направлял детишек в здание капитула. Казалось, он не замечает Эллен. Рядом с ним стояли Марта, Томми и Салли. Алина облегченно вздохнула и обняла детей.
Джек подошел к матери.
— Мама! Почему ты здесь?
— Пришла предупредить вас: сюда движется банда разбойников. Они собираются напасть на город.
— Мы видели их в лесу, — сказал Джек.
— Видели?! — встревожился Ричард. — Сколько их?
— Не знаю точно, но, похоже, много, по крайней мере — сотня, а то, может, и больше.
— А чем они вооружены?
— Дубинами, ножами, одним или двумя топорами, но в основном — дубинами.
— А в каком месте вы их встретили?
— К северу отсюда.
— Спасибо. Я пойду взгляну со стены.
Алина подошла к Марте:
— Забирай детей и отведи их в здание капитула. — Сама же пошла за Ричардом вместе с Джеком и Эллен. Прохожие на улицах останавливали Ричарда одним и тем же вопросом: «Что случилось?»
— Разбойники, — коротко бросал в ответ Ричард и, не останавливаясь, шел дальше.
Братец оседлал своего конька, думала Алина. Попробуй заставить его ежедневно трудиться, зарабатывая на кусок хлеба, — ничего не получится; зато в минуты опасности, когда требовалось его военное искусство, он становился собранным, хладнокровным, знающим свое дело.
Они вместе подошли к северной стене и по лестнице взобрались на бруствер. На одинаковом расстоянии друг от друга высились аккуратно сложенные горки булыжников, ими собирались отбивать атаку неприятеля. В башнях уже занимали свои места лучники. Ричарду удалось убедить городское собрание разрешить проведение ежегодных учений на случай опасности. Поначалу многие противились, но со
