– Полагаю, ваш секретарь уже передал, что у меня с собой все бумаги, достаточные для того, чтобы арестовать вас обоих и передать в руки закона! – надменно заявил сыщик.

– Вы что же, господин Протвиц, намерены арестовать меня самолично, прямо здесь? Забавно было бы узнать, как вы это себе представляете.

– У меня с собой пистолет, – исподлобья глядя то на меня, то на Лиса, предупредил таксоид.

– О, поверьте, этого добра в доме навалом, – усмехнулся я. – А еще здесь имеется обширный парк, где может упокоиться ваше тело, и замок, вполне пригодный для блужданий стенающей души. Однако не станем напрасно пугать друг друга! Я предвижу, что вы мне скажете. Конечно, вы позаботились, чтобы немало людей знало о том, куда вы направляетесь. Если вы не объявитесь своевременно, кто-нибудь обязательно примчится вам на замену и все такое прочее. А потому сразу перейдем к делу. Признаюсь, я вовсе не ожидал новой встречи с вами и, не буду скрывать, не рад ей. Итак, чем обязан?

– Вы самозванец и мошенник! – собравшись с духом, выпалил Протвиц. – Истинный граф Турн заточен в турецких застенках!

– Полагаю, он уже в ином месте, – усаживаясь поудобнее и глядя на стоящего Протвица, заверил я.

– Вы совершенно зря делаете вид, что для вас сие не имеет значения! Уверен, не только нам, но и правительству императора Павла будет интересно знать, что за негодяй скрывается под личиной полковника графа Турна.

– Возможно, это так, – согласился я. – Но что с того? Вы-то ведь пришли ко мне, а не к обер- полицмейстеру, стало быть, распоряжение о моем аресте – лишь повод для разговора. Или я не прав?

Разочарованный Протвиц, должно быть, немалую часть пути от Вены в Санкт-Петербург репетировавший обличительную речь, не найдя отклика у зрительской аудитории, стушевался и растерянно огляделся по сторонам.

– Шо, я лишний? – перехватывая довольно сконфуженный взгляд таксоида, патетически взвыл Лис. – Граф, меня выкидывают за борт пиратского корабля истории, а вы на это взираете, буквально невзирая ни на што. Я ща пойду рыдать и биться в истерике, с горя пробью вот этим самым лбом круглую лунку в дне Невы и утоплюся, как бедная Лиза, которую я знавал еще богатой.

Страстный монолог раздухарившегося секретаря, кажется, еще более потряс детектива, чем мое безучастное спокойствие.

– Он это серьезно?

– Он – да, – не давая мне вставить слова, выпалил Сергей. – Я – нет! А вы о чем?

– Друг мой, – обратился я к напарнику, – будьте любезны оставить нас с господином инспектором для конфиденциального разговора.

– А можно я буду подслушивать за дверью? – радостно ощерился Лис, выбрасывая руку в скаутском приветствии. – Вот честное слово, я вам не буду мешать! – Не дождавшись моего ответа, он со вздохом повесил голову на грудь и понуро, точно на эшафот, двинулся к выходу из библиотеки. – Все кончено, все порушено! Так мне и не узнать, быть или не быть! И я уже, наверно, в жизни никогда не стану президентом земного шара! Йоган Протвиц изловил меня на горячем, и я пошел собственной правой рукой писать чистосердечное признание, а не то это горячее, не дай Бог, остынет.

– Узнай-ка у Тишки, готов ли самовар, – напутствовал я друга.

Лис драматично вскинул голову и снова уронил ее на грудь:

– Слушаюсь и повинуюсь, о великий и, без сомнения, ужасный.

Оглушенный Лисовой ахинеей Протвиц удивленно проводил убитого горем секретаря недоумевающим взглядом и резко повернулся ко мне, должно быть, заподозрив какой-то подвох.

– Если вы что-то задумали…

– Да нет, это вы что-то задумали, – перебил я. – Давайте без обиняков. Вы желаете продать мне свое молчание и этот ордер? Назовите цену.

– Вы уже предлагали мне деньги в Вене!

– Теперь, насколько я понимаю, вы стоите больше или, во всяком случае, так вам кажется, – мило улыбнулся я, покачивая носком домашней туфли.

Сыщик набрал в свою тощую грудь побольше воздуха, будто собираясь возмутиться, но резко выдохнул и заговорил быстро, точно пугаясь собственной наглости и стараясь уменьшить время пребывания под моим пристальным взглядом.

– Не знаю уж, как вас именовать, милостивый государь, но вы находитесь под защитой людей весьма и весьма значительных. Только благодаря их влиянию я решился пренебречь требованиями службы и потому стою теперь перед вами, а не в кабинете генерал-полицмейстера.

– Трогательно, – смахивая несуществующую слезу, вздохнул я. – Мне следует быть вам за это благодарным?

– Вы, брат Октавиан, должны исполнить то, что обещали в обмен на защиту, вам оказываемую, – почти выкрикнул, точно выстрелил, Протвиц.

– Ах вот вы о чем! – Я досадливо нахмурил лоб. – Ну да, конечно! А скажите, господин сыщик, когда вы стояли там внизу, дожидаясь аудиенции, вам случайно не встретился такой невысокий генерал с вензелем императора на эполетах?

– Мне понятно, к чему вы клоните, – поблескивая недобрым взглядом, медленно проговорил таксоид. – Однако до сих пор ваши беседы с упомянутым лицом ни к чему не привели.

Я пожал плечами:

– Дорога, начатая вами из дома полицай-президента, в конечном итоге привела в мой петербургский особняк, но согласитесь, господин сыщик, это произошло не сразу. Для всего нужно время. Скажу вам как офицер, которым действительно являюсь, для того, чтобы идти в бой на противника, к тому же столь умелого, как интересующее наших друзей лицо, необходимо знать куда больше, чем имя какого-то полковника Ландри. Я делаю все, что от меня зависит.

– Господа, о которых вы только что упомянули, полагают, что порученное ими задание продвигается слишком медленно!

– Понятно, – кивнул я. – Стало быть, вас они прислали, чтобы надзирать за мной. Это опрометчивый шаг.

– Они считают, что вашему сиятельству может пригодиться моя помощь, – стараясь изобразить на лице максимально любезное выражение, кивнул Протвиц.

– Вот даже как! – Я сложил губы в ироничную усмешку. – Какая забота!

– Помните о принесенной клятве! – впадая в патетику, выдохнул гордый доверием иллюминатов таксоид.

– Не сомневайтесь, у меня замечательная память, – отмахнулся я. – Впрочем, пожалуй, мне действительно стоит воспользоваться услугами столь грамотного сыщика, каким являетесь вы. Но коль уж скоро, господин Йоган Протвиц, вам предстоит впредь работать под моим началом, то уж окажите любезность, смирите подозрительный нрав, вас здесь пока не намереваются коварно умертвить.

Я по-прежнему остаюсь военным атташе, графом Вальтером Турном фон Цевершем. Вы же будете, ну, скажем, делопроизводителем военной миссии, поэтому извольте выглядеть подтянутым и бодрым. Совсем разболтались в своем полицейском гадючнике! – Эти слова уже были произнесены тоном, столь же далеким от недавнего барственно-покровительственного, как прогулка при луне от вахт-парада. Сыщик невольно вытянулся в струнку, хотя струнка, честно говоря, была довольно кривой. – Так вот, Йоган, возвращаясь к интересующему нас господину. У меня есть информация, что вокруг этого генерала формируется некий заговор. Это, как вы, несомненно, понимаете, играет нам на руку. Но чтобы иметь возможность использовать столь ценную информацию, необходимо выяснить полный круг связей подопечного. Я желаю знать, кто еще из видных царедворцев, офицеров свиты, гвардии и тому подобных принадлежит к числу заговорщиков. Вы меня понимаете, господин Протвиц?

– Так точно! – стараясь говорить по-военному, запинаясь, пролепетал мой новый подчиненный.

– Вот и отлично. А сейчас отправляйтесь к моему секретарю, он напишет вам записку, которую вы отнесете послу. Для начала – получите квартиру в дипломатической миссии. И вот еще что, – я помедлил, глядя на вытянувшееся в ожидании распоряжений лицо полицейского служаки, – ради Бога, переоденьтесь. У вас, с позволения сказать, вид попа-расстриги, продувшегося в карты на ближайшей ярмарке. Не

Вы читаете Сеятель бурь
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату