понял. Ты изобрел миф Осквернения, но это ошибочный миф, Фараатаа, это ошибка, это абсолютно неверно. Водяной король Низноорн и водяной король Домзитор отдались в жертву в тот далекий день просто, как водяные короли отдаются нашим охотникам, когда огибают Зимроель. А ты не понимаешь. Ты вообще ничего не понимаешь.

— Глупости. Безумие.

— Освободи ее, Фараатаа. Пожертвуй твоей ненавистью, как водяные короли жертвовали собой.

— Я убью ее сейчас своими собственными руками.

— Ты не можешь этого сделать, Фараатаа. Отпусти ее!

— НЕТ!

Страшная сила этого 'НЕТ!' была внезапна. Она поднялась, как океан, в своем величайшем гневе и устремилась вверх к Валентайну, набросилась на него в ошеломительном натиске выталкивая его, раскачивая, унося на мгновение в хаос.

Пока он пытался оправиться, Фараатаа метнул вторую такую же молнию и третью, и четвертую, и они поражали его с той же сокрушительной силой. Но тут Валентайн почувствовал мощь водяного короля, лежащую в основе его собственной, он перевел дыхание, восстановил равновесие, снова обрел свою силу. Он потянулся к вождю мятежников.

Он вспомнил, как все было в тот раз, много лет назад, в последний час войны восстановления, когда он вошел один в судейский зал Замка и увидел там узурпатора Доминина Баржазида, кипящего от ярости. И Валентайн послал к нему любовь, дружбу, сожаление о том, что произошло между ними. Он послал надежду дружеского решения расхождения, прощения за совершенные грехи, безопасного выхода из Замка. На это Баржазид ответил полным пренебрежением, ненавистью, злобой, презрением, воинственностью, объявлением нескончаемой войны. Валентайн ничего этого не забыл. И снова повторялось то же самое: отчаянный, наполненный ненавистью враг, яростное сопротивление, резкий отказ свернуть с дороги смерти и разрушений, отвращения и омерзения, презрения и пренебрежения.

От Фараатаа он ожидал не большего, чем от Доминина Баржазида. Но он все еще был Валентайн, и он все еще верил в возможность торжества любви.

— Фараатаа!

— Ты ребенок, Валентайн.

— Перейди ко мне с миром. Отбрось свою ненависть, если ты хочешь быть тем, кем себя заявляешь.

— Оставь меня, Валентайн!

— Я иду к тебе.

— Нет! Нет! Нет! Нет!

На этот раз Валентайн был готов к взрывам отрицания, которые, как глыба, накатывались на него. Он взял силу ненависти Фараатаа и отбросил ее, предложив вместо нее любовь, доверие, веру, но в ответ получил еще больше ненависти, безжалостной, неизменной, непреклонной.

— Ты не даешь мне другого выбора, Фараатаа.

Пожав плечами, Фараатаа двинулся к алтарю, на котором лежала связанная королева метаморфов. Он высоко поднял кинжал с деревянной ручкой.

— Делиамбер! — сказал Валентайн.— Карабелла! Тизана! Слит!

Они взялись за него, обхватив его руки, его ладони, его плечи. Он чувствовал, как их сила вливается в него. Но даже этого было недостаточно. Он воззвал через весь мир и нашел Леди на ее Острове, новую Леди, мать Хиссуна, и привлек ее силу и силу своей матери, бывшей Леди. Но даже этого было недостаточно. Но в эту секунду он ушел в другое место.

— Тунигорн! Стазилен! Помогите мне!

Они присоединились к нему. Он нашел Залзана Кавола. Он нашел Азенхарта. Он нашел Эрманара. Он нашел Лизамону. Мало! Мало! Еще один — Хиссун?

— Давай ты тоже, Хиссун. Отдай мне твою силу и храбрость.

— Я здесь, ваше величество.

Да. Да. Теперь это будет возможно. Он снова услышал слова старой Аксимааны Фрейж: 'Ты спасешь нас, сделав то, что ты считал невозможным для себя'.

— Фараатаа!

Единственный порыв, как звук сирены, пронесся от Валентайна через весь мир в Пиурифаину. Он преодолел расстояние за мельчайшую долю секунды и нашел свою цель, которой был не Фараатаа, а скорее ненависть внутри Фараатаа, слепая, гневная, непреклонная, страсть мстить, уничтожать, изгонять, ликвидировать. Он нашел ее и убрал, высосав из Фараатаа одним непреодолимым глотком. Валентайн выпил всю эту горящую ярость, впитал ее в себя и взял из нее ее силу, и отбросил ее. И Фараатаа остался пустым.

Какой-то миг его рука все еще оставалась высоко поднятой, мускулы все еще были напряжены, оружие все еще нацелено в сердце Данипиуры. Потом из Фараатаа исторгся звук тихого вопля, звук без субстанции, пустота, вакуум. Он все еще стоял прямо, недвижимо, замерев. Но он был пуст: скорлупа, шелуха. Кинжал выпал из его безжизненных пальцев.

— Уходи,— сказал Валентайн.— Ради Бога, уходи. Уходи!

И Фараатаа упал вниз лицом и больше не двигался.

Все было тихо. Мир был ужасно спокоен. 'Ты спасешь нас,— сказала Аксимаана Фрейж,— сделав то, что ты считал невозможным для себя'. И он не колебался. Голос водяного короля Маазмоорна донесся до него издалека:

— Ты закончил свое путешествие, брат Валентайн?

— Да, теперь я закончил свое путешествие.

Валентайн открыл глаза. Он уронил зуб, сдвинул с бровей диадему. Он посмотрел вокруг себя и увидел странные, бледные лица, испуганные глаза: Слит, Карабелла, Делиамбер, Тизана.

— Все исполнено,— сказал он тихо.— Данипиура не будет убита. И никаких чудовищ не напустят больше на нас.

— Валентайн…

Он посмотрел на Карабеллу:

— Что такое, любимая?

— С тобой все в порядке?

— Да,— сказал он.— Со мной все в порядке.

Он чувствовал себя очень уставшим, чувствовал себя странно и необычно. Но — да, он был в порядке. Он сделал то, что должно было быть сделано. Выбора не было. И это было исполнено теперь. Обращаясь к Слиту, он сказал:

— Мы закончили здесь. Попрощайтесь за меня с Нитиккималом и другими здешними и скажите им, что все будет хорошо. Это я обещаю со всей торжественностью. А потом тронемся в путь.

— Дальше в Дулорн? — спросил Слит.

Понтифик улыбнулся и покачал головой:

— Нет, на восток. В Пиурифаину. Сначала встретиться с Данипиурой и лордом Хиссуном и осуществить новый порядок мира теперь, когда, ненависть выброшена из него. А потом настанет время ехать домой, Слит. Настанет время ехать домой!

Они проводили церемонию коронации на открытом воздухе в покрытом травой внутреннем дворике у Вильдиварского Проезда, откуда открывался чудесный вид на Девяносто Девять Ступеней и самые высокие вершины Замка. Это было необычным — проводить церемонию где-нибудь помимо Конфалюмского тронного зала, но уже давно мало кто принимал во внимание то, что было обычным. И Понтифик Валентайн настоял, чтобы церемония происходила на открытом воздухе, А кто мог возражать изъявлению желания Понтифика?

Так все они собрались по изъявлению желания Понтифика под благоухающим весенним небом Замка Горы. Внутренний дворик был обильно разукрашен цветущими растениями. Садовники принесли деревья халтинга в цвету, каким-то загадочным образом поместив их в огромные бадьи и не повредив

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату