Строительство окраин городскихМне с важностьюПоказывает Юрий.Он говорит: «Внимательней взгляни,Иная жизнь грохочет перед нами,Ведь раньше здесьЛишь мельницы одниМахали деревянными руками.Но мельники все прокляли завод,Советское, антихристово чудо.Через неделю первых в этот годСтальных конейМы выпустим отсюда!»…С лугов приречныхЛьется ветр звеня,И в сердце вновьЧувств песенная замять…А, это теплойМордою коняМеня опятьВ плечо толкает память!Так для нее я приготовил кнут —Хлещи ее по морде домоседской,По отроческой, юношеской, детской!Бей, бей ее, как непокорных бьют!Пусть взорван шорох прежней тишиныИ далеки приятельские лица, —С промышленными нуждами страныПоэзия должна теперь сдружиться.И я смотрю,Как в пламени зари,Под облачною высотою,Полынные родные пустыриЗавод одел железною листвою.1931
ВЕРБЛЮД
Виктору Уфимцеву
Захлебываясь пеной слюдяной,Он слушает, кочевничий и вьюжий,Тревожный свист осатаневшей стужи,И азиатский, туркестанский знойОтяжелел в глазах его верблюжьих.Солончаковой степью осужденТаскать горбы и беспокойных жен,И впитывать костров полынный запах,И стлать следов запутанную нить,И бубенцы пустяшные носитьНа осторожных и косматых лапах.Но приглядись, — в глазах его туманРаздумья и величья долгих странствий…Что ищет он в раскинутом пространстве,Состарившийся, хмурый богдыхан?О чем он думает, надбровья сдвинув туже?Какие мекки, древний, посетил?Цветет бурьян. И одиноко кружатЧетыре коршуна над плитами могил.На лицах медь чеканного загара,Ковром пустынь разостлана трава,И солнцем выжжена мятежная Хива,И шелестят бухарские базары…Хитра рука, сурова мудрость мулл, —И вот опять над городом блеснулУщербный полумесяц минаретовСквозь решето огней, теней и светов.Немеркнущая, ветреная синьГлухих озер. И пряный холод дынь,И щит владык, и гром ударов мерныхГаремным пляскам, смерти, песне в такт,И высоко подъяты на шестахОтрубленные головы неверных!Проказа шла по воспаленным лбам,Шла кавалерияСквозь серый цвет пехоты, —На всем скаку хлестали по горбамОтстегнутые ленты пулемета.
