«По порядочку, по порядочку,Как же-с, ась?»На ухо шептал. Принимал папиросуИ в креслах под конецОткидывался,Дымясь.35И над всем этим роскошеством —Золотая пенка —Вывеска плавала, видимая далеко,Букв откормленныхВымуштрованнаяШеренга:«Контора Артемий Синицын и К?».Флаг трехцветныйПохлопывал, рея,Как на флагманском броненосцеПеред бедой.Властелин чаевыхВ пудовой ливрееУ стеклянных дверей сверкал бородой.Секретари в коридорахИграли в жмурки,Сталкивались, лапками хватая мрак,Наглухо,До ворота,Застегивали тужуркиИ садилисьЧернитьСнега бумаг.36Запятые, кувыркаясь, летели,В пыльном удушьеОборваться грозил бумажный обвал, —И клиентовВо тьмеКолыхались туши,Но хозяина плюшевый кабинетПустовал.Но хозяин на даче,Хмурый и валкий,Под лиственною овчиной террасВ сумеркахЛежалВ плетеной качалке,Ногти грыз и суживал глаз.Июньское небо,Высокое,Золотого крапа…«Следственно — природа…Следственно — прииска…»Встав на дыбыИ раскинув лапы,На него медведем шла тоска.37Может быть, та самая,Что когда-тоУходила отца. И в горькой ее тениОн молча сиделРябой, бородатый,И слушал, как прислугаЗажигает огни.О чем он думал?Может быть,Далекое детствоВдруг проблеснуло водопоем,Залаял пес?Некуда, Артемий Федулыч,От памяти деться —Ладонью не спрячешьСедых волос!О чем он думал,Вглядываясь долгоВ садовую мглу, губой шевеля?Или нарыскавшегося