На троицын Фабричный день, Забыв про всякую опаску, Шло сорок девять деревень. Как на пиру, В заздравье брату, Раз сорок девять, почитай, «Ура!» кричали Комбинату Кубань, Кедровая Палата, Черлак, Лебяжье И Китай. С трибуны, ветками обитой, Встав над толпою в полный рост, Оратор, всюду знаменитый, Такое слово произнес: — Товарищи мои родные! Я возвестить вам Громко рад — Деревне ситцы продувные Сегодня Дарит Комбинат. Товарищи мои и братья, Навек минули Дни потерь, Пусть носят праздничные платья В колхозах Девушки теперь! О том, что мы бедны, — Шептали, О том, что голодны, — Шептали, Но в клевете обчелся враг. Над жизнью Радостной и новой Подымем выше Кумачовый, Непобедимый красный флаг. Назло врагу и мироеду, Мы кровью добыли победу… Вниманье, граждане! Сейчас Здесь пронесут знамена-ситцы, Пускай весь мир На них дивится — Да здравствует рабочий класс! Как на пиру, в заздравье брату, Раз сорок девять, почитай, «Ура!» кричали Комбинату Кубань, Кедровая Палата, Черлак, Лебяжье И Китай. Над степью августовской голой Сияло солнце в злой пыли, Оркестр Исполнил марш веселый… И ситцы разные пошли. Они, светясь, горели краской. Но вдруг Увидел в них народ То, что на всенощной С опаской Пустынный колокол поет. Шел ветер горестный за ними… На них В густом горчичном дыме, По-псиному разинув рты, Торчком, С глазами кровяными Стояли поздние цветы. Они вились на древках — ситцы, Но ясно было видно всем — Не шевелясь, Висели птицы, Как бы удавленные кем. Мир прежних снов Коровьим взглядом Глядел с полотнищ… И, рябой, Пропитанный Тяжелым ядом, Багровый, Черный, Голубой, Вопил, недвижим! Былью древней Дымился в ситцевых кустах, Лежал заснувшею царевной С блудливой тенью на устах. Тих, полорот, Румян, беззлобен, И звал
