По любви томятся. И ты, Анастасия, Где сады, В которых мы с тобой тогда гуляли. Пусть нет тебя — Я отыщу следы Дыханья твоего. На одеяле Надкусанном, Где сладкая слюна еще кипит, Еще пойму припева Нетерпеливость. Где теперь она, Скуластая насмешливая дева? Да, может быть, всего не возвратить, Раз не могу Глядеть забаве в очи, Наперстками ее дыханье пить. (Обращаясь к Б.)
Вот чем твой сын Сегодня озабочен. Б. Постой, постой. Чего ты мелешь? Полюбуйтесь, пожалуйста! В кои веки придет и вместо того, чтобы встретиться, как надо, с отцом, идет обнимать сеновалы и целовать лошадей в заморенные морды. Подумаешь, какая невидаль — сеновалы и лошади.
А. На сеновалах этих Наравне С закатами Мы с лучшим счастьем знались. Смеясь, зарывшись в сено, обо мне Удачи, словно девушки, шептались. Широкий мир! Широкий двор. Вон там Завозни темные С мучным удушьем сладким. Вчера был дождь? По ржавым желобам Вода струилась. Знаю, знаю, кадки Полны дождя рыданьем до краев. Пусть отстоится! Пусть переночует Мою любовь. Последнюю. Без слов. Б. Совершенно правильно — завозни. Вслед за ними, если повернуть налево, — помойная яма, нужник. А за нужником уже будут огороды. Неужели ты так хорошо помнишь наши места?
А. И воркованье голубиных стай. Как нежно крылья пестрые толпятся. От этих крыл — от этих крепостей Хотел я лучше турманом подняться. Б. Ну а вот голуби-то, брат, без тебя вывелись. Как уехал, так и начали выводиться.
Которых пораспугали, которых поворовали, которые разбродяжничались.
И остался теперь один сизый. Кубарь. Старик.
Однако же что мы с тобой замешкались. Здесь на ветру. Пойдем. Водка-то у тебя есть?
А. Есть.
Б. А!
А. А что?
Одни женщины. Что бы они могли рассказать? Старик, который говорит, что у мира золотое сердце. Шут: как бишь осердня?
Легко смеяться над глуховатыми. И так шекспиристо: какая светлая голова погибла!
Руки в боки у толстых розовощеких торговок. Морковь, брюква, смех за углом. Парень с девушкой (цветок в зубах). Рыбья чешуя. Свежий ветер по всему свету. Народ вышел на сцену.
(Фраза. Долгая пауза. Фраза. Долгая пауза.)
Это было солнце.
1934
О, сколько красных жарких лис Шло на иртышские закаты — О, как и холоден и кис<л> В мешках грохочущий кумыс! От этого былого дня Любимца, хама, азиата Дорог не будет для меня! Костер с зачесами огня, Твой узкий лоб и глаз бесстыжий, Волос тяжелых вихрь рыжий И гребень, павший на траву, — Вот все, чем я теперь живу. Ты нежно мне в лицо дохнёшь, Вся в золоте румяных кож,
