о том, что у мусульман запрещены изображения пророка и вообще людей; по его словам, мусульмане, упрекая христиан в идолопоклонстве, имеют в виду почитание ими Троицы (то есть многобожие. — Авт.)».
Историку приходится делать вывод, что Фиденций — самый «правильный» свидетель в вопросах веры. А Одорико не демонстрирует тонкостей знания ислама. В вопросах же военной тактики у историка нет шпаргалки, поэтому в книге о крестовых войнах то и дело мелькают противопоставления типа «эллины — варвары» и «римляне — варвары». Разумеется, С. Лучицкая далека от того, чтобы осознать: эллины, римляне и византийцы — одно и то же.
Параллели с «древностью»
Описания античных сражений, кочующие из учебника в учебник (в частности, приведенные Е. А. Разиным в «Истории военного искусства») опираются на античные же источники, то есть сочинения античных писателей. А о них Ганс Дельбрюк высказал такое вот мнение:
«Эти писатели вовсе не стремятся рассказывать о том, что было на самом деле или что данные события развертывались именно так, как это они хотят изобразить, заставив читателя верить их рассказу, но они прежде всего стремятся к тому, чтобы своим ораторским искусством произвести на читателя определенное впечатление… Объективно недостоверно не только то, о чем эти источники говорят самым определенным образом, но еще более недостоверны те выводы, которые извлекаются из их описаний, так как сами авторы, создавшие эти описания и эти ассоциации мыслей, не смотрели на них как на объективные картины реальной действительности».
Итак, историк говорит: очевидцы древних событий описывали не то, что было в действительности, а выводы исследователей этих текстов — наших современников, и вовсе недостоверны. Короче, все было совсем не так, как на самом деле. При этом Дельбрюк остается в уверенности, что античные писатели жили до нашей эры. Мы же в дополнение к его сомнениям в верности понимания текстов историками утверждаем, что жизнь писателей и описанных ими войн неправильно хронологизирована, а войны зачастую и неправильно локализованы.
Теперь обратимся к книге С. Лучицкой «Образ другого». Книга имеет подзаголовок «Мусульмане в хрониках крестовых походов».
Читаем:
«…В какой мере созданный хронистами образ мусульман отвечает действительности, как отделить фантастические элементы от реальных деталей? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны были бы сопоставить то, что говорится в тексте, с тем, что известно — по другим источникам, сообщающим „достоверные“ сведения о „реальных“ мусульманах. Такой метод… представляется вполне оправданным. Выявляя „зазоры“ между исторической действительностью и фантазиями хронистов, мы могли бы выяснить, в какой мере хроники передают не только вымысел, но и реальность, а значит, разрешить вопрос о том, какую роль играет историческая реальность в повествовании хронистов, что субъективного привносят они в свое изложение».
В целом задача поставлена правильно, однако мы видим здесь, что, по мнению С. Лучицкой, историкам известна «реальность» прошлого. На самом-то деле известна лишь, — и об этом можно говорить уверенно, — только некая СХЕМА исторического развития, разработанная разрозненными мыслителями XVI–XX веков. И взявшись «разделять» реальность и вымысел в текстах европейских хронистов XII–XIII веков, С. Лучицкая просто проверяет их на соответствие схеме. А в схеме есть античность (до н. э.), населенная греками и варварами, и средневековый мир, населенный христианами и мусульманами.
Никем не доказано, что если хронист XII века пишет «варвар», то он имеет в виду непременно мусульманина. Однако читаем у С. Лучицкой:
«Мусульмане не случайно называются варварами. Этот термин существовал еще в античной традиции. Для греков варвары — народы, не занимающиеся земледелием и не имеющие городов. В хрониках термин чаще всего употребляется в оппозиции „варвар—латинянин“. Гвиберт Ножанский придает этому термину еще более точный смысл: для него barbarae natiоnes — те, кто отличаются от латинян, франков по своему языку и своим обычаям».
Такой «точный смысл» совершенно точно ведет к признанию варварами даже христиан: например, греков и армян, которые отличаются от латинян по своему языку и своим обычаям.
Далее анализ средневековых хроник приводит историка к выводу, что из всех варваров своим числом и исключительной ролью выделяются турки, арабы и сарацины. Что это за нация такая, сарацины? По мнению европейских теологов, это искусственный термин для обозначения врагов христиан, произошедших от Агари, египетской наложницы Авраама. В таком случае, сарацины — не отдельный народ, к их числу относятся и турки, и арабы, а называться они должны агарянами (как предлагал Матвей Парижский). Но вот, воины Христа в своих записках называют кого-то, помимо турок и арабов, сарацинами, от имени законной жены патриарха — Сары, от которой, по мнению тех же теологов, произошли… христиане. Может, в некоторых случаях под именем сарацинов скрываются греки, — тогда хотя бы понятно, почему они находятся в одной компании с турками и арабами, противостоящими «не варварам» — латинянам.
Итак, терминологический и теологический анализ не позволяют определиться с этнической картой ближневосточного региона времён крестовых войн. Однако хронисты не всегда ограничивались обзываниями своих врагов «неверными» или «вероломными», — как видим, они записывали и названия народов! Что же это за названия, помимо турок, арабов и сарацинов? Вот они в той последовательности, как изложено в книге «Образ другого»: ливийцы, ассирийцы, индийцы, финикийцы и даже эламиты. В хрониках встречаются также персы, мидяне, халдеи.
Разумеется, упоминание «древних» народов наряду с «реально», по мнению С. Лучицкой, существовавшими есть факт если не прямой фантазии, то заблуждений хрониста.
Однако предположим, что кто-то из хронистов и в самом деле нашел древнюю рукопись Помпея Трога и прочел в ней о жившем когда-то народе, — например, «финикийцах», то есть жителях страны Финикии, которая уже в VI веке до н. э. была ликвидирована, будучи завоеванной персами. А позже ее добил Александр Македонский. Где эта страна находилась, и кто из «варваров», отличающихся от хрониста по своему языку и своим обычаям, наследник тех финикийцев, не может знать ни хронист, ни сами варвары. Ведь согласно традиционной истории, с тех пор прошло ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ ЛЕТ![57] И вдруг этот хронист пишет в своей средневековой летописи, что вот, бродят здесь финикийцы… эламиты… другие всякие народы. А ведь он хочет, чтобы читатель его понимал, иначе и читать-то никто не станет!
Он так жаждет понимания, что зачастую пытается пояснить, что имеет в виду. Вот что получилось у Гвиберта Ножанского:
«Парфяне, которых мы неверно называем турками».
Парфяне, как утверждают историки, до II века проживали в Иране, Персии «по-старому». Так случайно ли, что, по сообщению Фульхерия Шартрского, папа Римский в своей речи на Клермонском соборе говорил: «Турки, народ персидский»?
