холодным и замкнутым. Но она начинала сомневаться в том, что правильно его воспринимала. Сейчас она видела в нем честного мужчину, возможно, одинокого, но не расчетливого... нет...
Сибилла отвернулась и подумала о том, что ей очень просто разговаривать с ним. Когда он начинал говорить, стена между ними падала, и он не казался таким уж суровым человеком. Она вспомнила, как Амалия говорила, что Саймон добр, несмотря на свой вспыльчивый характер, которого Амалия опасалась. А Сибилле он казался добрее, чем ее собственный отец. Да, он резко и жестко разговаривал с ней, даже ругал ее. Но он казался более мягким в душе человеком, чем ее отец или Хью. Он казался ей даже мягче, чем она сама.
– А вы не на шутку задумались, – произнес Саймон, и Сибилла вздрогнула.
Потом улыбнулась:
– Я думала о темпераментных мужчинах.
– И вы причисляете меня к ним? Я могу понять вас, если вы так подумали.
– О, вы не знали моего брата так хорошо, как могли бы, – усмехнулась Сибилла. – И мой отец всегда был с вами очень ласков! Вы еще не знаете настоящего характера семейства Каверс!
– Вы хотите сказать, что я не знаю вас? Я много раз видел вас вспыльчивой, раздраженной, но я бы не назвал вас темпераментной.
– В доме, когда женщину окружают много вспыльчивых мужчин, она должна уметь управлять своими эмоциями. Но я могу признаться, что при Изабелле мне тоже пришлось научиться обуздывать свой характер. В ее обществе я привыкла контролировать себя. Изабелла бывает строга, она не любит разногласий. Но некоторые девушки из ее окружения бывают несносны! Они любят искать чужие ошибки, использовать людей себе во благо, даже шантажировать. В результате мне всегда приходится быть начеку.
– И вам это нравится? – спросил Саймон и неодобрительно покачал головой.
– А почему бы и нет?
– Тогда расскажите мне немного о вашей службе у принцессы, Сибилла. Удивите меня! – попросил Саймон и усмехнулся.
– Я думаю, что эта служба сильно отличается от службы на наместника! – засмеялась она.
Их беседа продолжалась в таком же дружественном ключе еще какое-то время, пока они ехали к замку Пенкет. Они даже не заметили, как перешли вброд реку.
Они прибыли в замок вовремя, прямо к ужину, успели переодеться и познакомиться с хозяевами.
Лорд Уинтон и его жена оказались приветливыми хозяевами, для гостей за ужином пели менестрели, разговор за столом был непринужденным, все находились в добром расположении духа. Саймон много улыбался, что очень понравилось Сибилле.
Саймон видел, что его мать и чета Уинтонов разговаривали как старые друзья. Мать много смеялась и даже шутила. Будучи членами шотландского благородного рода, они могли знать друг о друге, слышать друг о друге, а поэтому общались так просто и дружелюбно. Мать не убегала к себе в комнату отдыхать, а, наоборот, стремилась продлить время их общения. Казалось, она очень давно их знает...
Саймон подошел к ней и осторожно спросил об этом. Но леди Мюррей взмахнула рукой и ответила:
– О нет, мой дорогой. Это обычные знакомые. Они очень милые, не правда ли? И вообще это был такой отличный и долгий день!
Сэр Малькольм тоже наслаждался вечером и не выказывал свой жесткий или изменчивый характер, о котором говорила ему Сибилла. Саймон подавил улыбку, когда представил, что, очевидно, одна Сибилла в семье Каверсов обладает упрямым и несговорчивым характером. Она много раз показывала свои коготки, но Саймон ни разу не заметил, чтобы ее отец закричал на нее.
А что, если, пришло вдруг Саймону в голову, Сибилла никогда лично его и не боялась? Даже когда жила у него в замке? Что, если она изначально прекрасно осознавала свою над ним власть и считала себя умнее? Она была дерзкой, своенравной, но при этом нежной. И она начинала нравиться ему все больше и больше.
На следующее утро он вышел к завтраку и обнаружил, что, кроме него, никто еще не готов к отъезду. Женщины передвигались как улитки, не желая собираться в путь. Саймона это рассердило.
Замок Эдинбурга лежал в двадцати милях отсюда, и Саймон начал сомневаться, доедут ли они к вечеру до Файфа. По дороге был дружественный сэру Малькольму замок Дэлкит, и он вполне мог предложить женщинам остановиться там на ночь. Снова. Дэлкит, резиденция Дугласа, лежал в семи милях восточнее дороги, но теперь Саймон отчего-то был уверен, что его мать примет приглашение погостить и там.
В надежде на то, что сэр Малькольм поймет его, и для того, чтобы предотвратить разговор о замке Дэлкит при леди Мюррей, Саймон ухватился за первую же возможность один на один побеседовать с сэром Малькольмом.
– Сэр, наше путешествие сегодня будет дольше, чем обычно. И длиннее, чем любит моя мать, – сказал Саймон. – И тем не менее, сэр, я не могу провести еще одну ночь в дороге.
– О да, Саймон, я прекрасно понимаю, что вы хотите поскорее узнать, ради чего Файф призывает вас к себе, – развел руками сэр Малькольм. – Я все понимаю. И я могу предложить вам свою помощь в сопровождении женщин, в том числе и вашей матери. Вы можете поехать дальше один, а мы остановимся на ночь по дороге. Мы-то никуда не спешим! Главное, чтобы ваша мать на это согласилась.
– Она не согласится на это, сэр! – воскликнул Саймон. – Мы оба знаем, как некрасиво это будет выглядеть в глазах общества. Вы и ваши люди будут сопровождать трех незамужних дам! Моя мать боится сплетен, скандала. Может быть, если бы я понимал, что произошло между нашими семьями давным- давно...
К его удивлению, старик покраснел, как ребенок, и торопливо заговорил:
– Нет, Саймон, я не могу вам об этом рассказывать, черт возьми. Хотел бы, да не могу! Спросите сами у Аннабель! Эта история поросла травой, превратилась уже в легенду, и у меня нет желания ворошить старое. Если, черт возьми, Аннабель расскажет вам об этом, я буду рад.
– Хорошо, сэр. Пусть будет так, как вы говорите. Но тогда я хочу попросить вас, и я буду очень благодарен вам... Если вам удастся отвлечь ее и заставить проехать эти чертовы двадцать миль до Эдинбурга! Иначе не миновать нам скандала.
– Буду весьма рад помочь вам в этом, – ответил сэр Малькольм. – Такая просьба мне приятна! Я люблю общаться с вашей матерью, Саймон! Я очень соскучился по ее чувству юмора!
Саймон удивленно смотрел на него. Он хорошо знал свою мать и слышал рассказы о ее молодости, и ему всегда казалось, что он хорошо знает ее характер. Но никто и никогда не говорил о том, что у леди Мюррей есть чувство юмора. Сам он этого никогда не замечал и не ожидал услышать об этом от чужого человека, с которым она враждовала.
Сэр Малькольм сдержал свое обещание. Саймон не останавливал лошадей, кроме обеда, и мать ни разу не пожаловалась на усталость или скуку. Никто не вспомнил об имении Дугласа. К тому времени как они приблизились к аббатству Холируд на юго-западном конце Эдинбурга, солнце было уже низко. Сибилла ехала рядом с ним. Ее глаза блестели, она смотрела на монастырь, потом перевела взгляд на затронутую вечерним солнцем колокольню и башни замка Хилл. Потом посмотрела на Саймона и улыбнулась.
– Вам нравится жить в придворных кругах? – спросил он ее.
Сибилла хмыкнула, пожала плечами и ответила:
– Мне нравится Изабелла, мне нравится быть рядом с ней. Но я не люблю придворные интриги. Кто-то там всегда ставит подводные камни, пытается тебя потопить, очернить в глазах принцессы. Приходится стараться не стать жертвой.
Саймон кивнул. Он сам был участником подобных интриг на протяжении многих лет. До сего момента он знал правила игры и сам был первым игроком при Файфе. Но ситуация изменилась.
– Нужно обладать особенными качествами, необходимо быть коварным по своей природе, как мне кажется, чтобы ужиться в таком месте, – сказал после паузы Саймон.
– А вы разве хитрый, сэр? Лично мне вы не кажетесь хитрым человеком.
Саймон ответил:
– Я никогда не думал об этом. Скорее нет, чем да. Но я был воспитан в атмосфере верности сеньору. И я до сих пор верен короне, мне сложно будет измениться.
