Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Эйхо отвернулась к окнам, провожая взглядом улетевший вертолет.
Когда она вновь повернула голову, Тайя успела отпереть стеклянную дверь и войти в мастерскую. Увидев дверь открытой, Эйхо думала только об одном — как бы поскорее убраться отсюда. Но мимо Тайи, быстрой и сильной, ей не пройти. Память услужливо явила образ парня в индейской рубахе, в подземке, когда она почувствовала, как ее хватают за руку и тащат назад. До самого подрамника, на котором стоял начатый Рэнсомом этюд, где она изображена без одежды. Картина вроде отвлекла внимание Тайи, и Эйхо попыталась освободиться, ругаясь и изо всех сил молотя левой рукой по женщине в черном.
Эйхо, словно в замедленном кино, увидела, как Тайя поднимает прижатую к боку свободную руку. Перчатка на ней была липкой от крови. Вот негодяйка нащупала стол за спиной. Пальцы обхватили рукоятку ножа, который Рэнсом ежедневно оттачивал, прежде чем подровнять кисти.
И тут Эйхо завопила в голос.
Питер уже до половины забрался по винтовой железной лестнице, припадая на ушибленное колено, когда услышал ее вопль. Понял, что это означает. Черт, он двигался слишком медленно и был слишком далеко от Эйхо, чтобы хоть чем-то ей помочь.
Тайя нанесла удар, распоров Эйхо основание ладони, которую та взметнула, защищая лицо.
Затем, вместо того чтобы нанести второй, смертельный удар, женщина в черном направила нож на холст, стоявший на подрамнике, и яростным движением располосовала его.
На какой-то миг тело Тайи оказалось склоненным перед Эйхо и уязвимым. Эйхо ухватилась за рабочий стол и сильно ударила Тайю коленом под ребра, как раз в то место, куда угодила пуля, выпущенная Силки в кембриджской квартире.
Тайя, хрипло всхлипнув, упала, выронив нож. Она потянулась за ним, когда в мастерскую влетел Питер и бросился к ней.
— Брось, черт тебя побери, брось!
Он перехватил ее руку с зажатым ножом, пока Тайя силилась встать с пола и напасть на него. Свободной рукой полицейский ударил ее по лицу, как это делают в уличных драках. По глазам не попал, зато попытался взять на захват, когда у нее голова качнулась.
Показалось, что на руку часть ее кожи намоталась. Но то оказалась маска.
Ее настоящее лицо было покрыто беспорядочными округлыми оспинами от сигаретных ожогов.
Боль изводила обоих, но удержать Тайю Питер не смог. Он знал — сейчас она ударит ножом. Но помогла Эйхо, захватив шею Тайи согнутой в локте рукой и рванув назад. Питер тут же коротким хуком врезал женщине в черном по челюсти и разом сбил ее с ног. Вырвал нож, рывком поднял Тайю на ноги. Сознания та не утратила, но глаза сходились к переносице — сил сражаться у нее не осталось.
— Отпустите ее, Питер, — раздался сзади голос Джона Рэнсома. — Все кончено.
Питер резко оглянулся:
— Еще нет! — Он опять заглянул Тайе в глаза. — Ты мне только одно скажи. Это Рэнсом? Это он подсылал тебя ко всем своим женщинам? Говори!
— Питер, она не может говорить! — воскликнула Эйхо.
Тайя все еще не пришла в себя. В уголке рта появилась струйка крови.
— Делай что хочешь, только скажи! Мне нужно знать!
— Питер, — произнес Джон Рэнсом, — прошу вас, отпустите ее. — Голос звучал устало. — Разбираться с Тайей мое дело. Она моя…
— Это Рэнсом?! — заорал Питер прямо в лицо Тайе, когда та, сощурившись, уставилась на него.
Женщина кивнула. Глаза ее закрылись. Секундой позже Рэнсом в нее выстрелил. Кровь и осколки кости из дырки у нее во лбу брызнули в лицо Питеру. Тайя повисла на руках Питера, уже не слыша воплей Эйхо. Все еще удерживая Тайю, Питер обернулся к Рэнсому, не в силах от ярости выговорить ни слова.
Рэнсом опустил «смит-вессон», глубоко вздохнул.
— Я несу за это ответ. Простите. А теперь опустите ее, пожалуйста.
Питер выпустил Тайю из рук, достал пистолет и, держа его обеими руками, наставил его на Рэнсома в нескольких дюймах от лица.
— Бросай ствол! Не то я тебя с Божьей помощью прямо тут прищучу!
— Питер, нет!..
Рэнсом еще раз вздохнул, медленно снял палец с курка.
— Все в порядке, — произнес он до жути спокойно. — Я кладу револьвер. Не позволяйте чувствам взять верх. Никаких случайностей, Питер. — «Смит-вессон» 38-го калибра лег на стол. Рэнсом медленно отвел от него руку, посмотрел на лежащее между ними тело Тайи. Питер стволом пистолета показал, чтобы отошли от стола.
— Вы арестованы за убийство! У вас есть право хранить молчание. У вас есть право воспользоваться услугами адвоката. Все сказанное вами может и непременно будет обращено против вас во время суда. Вам все понятно?
Рэнсом кивнул.
— Питер, это была самооборона.
— Заткнись, черт тебя возьми! Эта штука у тебя не пройдет!
— Это вне пределов вашей юрисдикции. И еще одно. Я владею этим островом.
— На колени, руки за голову.
— Полагаю, нам стоит поговорить, когда вы будете в более разумном…
Питер снял палец со спускового крючка своего «кольта» и ударил рукояткой Рэнсому по макушке. Тот обмяк и упал на одно колено. Потом медленно поднял руки.
Питер взглянул на Эйхо, которая натянула рукав свитера на раненную Тайей руку. Она сжимала ее в кулак, пытаясь остановить кровь. От страха ее трясло.
— Ой, Питер, о Боже! Ты что собираешься делать?
— Владеете этим островом, говорите? — обратился Питер к Рэнсому. — Да плевать! С тем и отправимся.
15
Судно, которым пользовалась Тайя для поездок на материк и обратно, представляло собой быстроходный и крепкий катер, метров восьми с половиной длиной. Питер усадил Джона Рэнсома в рулевой рубке, связав ему руки и привязав страховочным концом к ограждению. У Эйхо все силы уходили на то, чтобы удержать в руках «кольт», наведенный на художника, пока полицейский боролся с порывами шквального ветра, которые вздымали волны стеной, едва они вышли за спасительные пределы Кинкернской бухты. В дополнение к страховочным концам, закрепленным на ограждении, все они надели спасательные жилеты. Те валялись по всему катеру. Питер убедился, что из дизеля ему больше восемнадцати узлов не выжать, что почти невозможно держаться кормой по ветру, если только он не собирается плыть в Португалию. Ветер морозил до температуры ниже нуля. В катер набралось изрядно воды, которая только что в лед не обращалась. Брызги с волн летели непрестанно. В более или менее нормальных условиях путь до материка занимал минут тридцать. Питер не был уверен, что за полчаса он не окоченеет так, что и рукой шевельнуть не сможет.
Джон Рэнсом это понимал. Наблюдая за тем, как Питер пытается управлять штурвалом одной здоровой рукой, видя, как трясется Эйхо, на груди жилета у которой были следы рвоты, он не удержался:
— Нам не выбраться. Дышите, пожалуйста, носом, Мэри Кэтрин, или вы себе легкие отморозите. Знаете, я не хочу, чтобы вы умерли вот так! Образумьте Питера! Лучше пробираться меж всех этих мелких островков. Ударом волн в открытом море нас просто выбросит на скалы, и мы потеряем катер.
— Питер в-всю свою ж-жизнь по морю ходил!