– Как тебе сказать? – замялся Президент. – Сам знаешь, плохо идет.
– Плохо? – радостно откликнулся Генеральный секретарь. – Это хорошо, что плохо! Плохо было бы, если бы перестройка шла хорошо.
– Оригинальная точка зрения, – оценил Президент. – Значит, ты против перестройки?
– Почему уж так. Я не против. Я за перестройку, за самую радикальную перестройку, но только в рамках социализма.
– Что значит в рамках социализма? Свобода вообще никаких рамок не знает.
– Как это не знает? И что значит свобода? Свобода – это осознанная необходимость.
– А мне Крючков говорил, что «Свобода» – это такая радиостанция.
– Да, есть такая, очень, между прочим, враждебно к нам настроенная.
– И Крючков так же говорит.
– Крючков говорит правильно, как всегда. Ты вот его и слушай.
– А другие говорят, хорошая радиостанция. И гонорар платят валютой. Один раз десять минут выступишь – и сразу тебе дают денег столько, что можно телевизор купить.
– Правильно. Десять минут выступишь, купишь телевизор и потом десять лет будешь смотреть программу «Время».
– Вот уж чего я не хочу, того не хочу. Программ «Время» я еще в брежневские времена насмотрелся. А теперь я хочу смотреть только ТСН в Си-эн-эн. А «Время» мне твое и даром не нужно.
– Что значит твое? Мое? Это время наше, мой друг. И передача наша. Ты помнишь, как, бывало, при Леониде Ильиче все смотрели, и ничего. Смотрели, как его награждали всякими такими вот орденами.
– Смотрели и плевались.
– Плевались, конечно, не без того. Впрочем, плевались незаметным для других образом. Плевались, но при этом понимали, что, пока мы награждаем нашего вождя орденами, до тех пор ничего с нами плохого не происходит. Все хорошо, все правильно, сегодня ему орден дадим, завтра – премию, послезавтра – золотое оружие. Будет день – будет пища. Может, давай и друг другу начнем давать ордена. Нам с тобой по шестьдесят лет стукнуло. А у нас даже на двоих еще ни одной «Золотой Звезды» нет.
– Видать, не заслужили. Видишь, с экономикой что творится, цены растут, деньги дешевеют, продукты исчезают, дефицит расширяется, все по талонам, и за всем очереди.
– А кто виноват? Ты. Не надо было начинать перестройку.
– Нет, надо было. Но надо было начать и вести ее до конца.
– Но не выходить за рамки социализма.
– Да какие там рамки! Ты посмотри, что происходит. Донбасс, Кузбасс, Минск – везде забастовки. Народ требует твоей отставки.
– Извини. Они требуют отставки Президента. А Генерального секретаря они покуда не трогают.
– Они просто думают, что между ними никакой разницы нет, потому и не требуют. Если бы мне от тебя освободиться, я бы вышел к народу, сказал бы: «Братцы, вот он я, беспартийный».
– Этого я тебе как раз позволить не могу.
– А Ельцину позволил.
– Ну знаешь, ты мне нужнее.
– Я тебе нужнее, ты меня за горло держишь, а Ельцин тем временем очки набирает. За Россию держится.
– А ты держись за Союз. Он побольше.
– Да что толку? Союз-то разваливается. Литва откололась, Грузия откололась, Латвия и Эстония собираются, в Осетии война уже началась, а в Карабахе еще не кончилась.
– Что за упаднические настроения? Ты же все-таки пока еще коммунист. Должен обладать оптимистическим мировоззрением, сознавать, что, какие бы ни были трудности, мы их преодолеем и, как Ленин сказал, неизбежно придем к коммунизму. Ты сам-то в коммунизм веришь?
– Правду сказать?
– Правду говорить нужно в церкви священнику. А Генеральному секретарю нужно говорить то, что нужно. Если дело у нас так серьезно обстоит, как ты говоришь, какой, по-твоему, выход из положения?
– Надо идти дальше. Надо узаконить свободный рынок, частную собственность, частную инициативу, упразднить совхозы, распустить колхозы, разогнать коммунистическую партию и провести свободные выборы всех, включая президента.
– Но это значит – отказаться от всего нашего прошлого и от нашего строя. На это мы пойти не можем. Мы должны все-таки искать, что можно сделать в рамках социализма.
– Я тебе говорю, что в рамках социализма ничего сделать нельзя.
– Можно. Мы в рамках социализма создали великую державу, победили фашизм и первыми вышли в космос.
– Это было возможно с помощью командных методов, которые мы сами же решительно осудили.
– Надо было, осудили, а теперь одобрим. А потом снова осудим. Мой отдел пропаганды, слава богу, еще работает, газета «Правда» регулярно выходит и телевидение тоже, сам видишь, оно опять наше.
