произнес:
— Тысячу веков назад я был могущественным волшебником и очень многое было мне ведомо, в том числе заклятия некромантии. Хотя я и не использовал их, считая воскрешение мертвых отвратительным. Возможно, среди моих знаний найдется что-нибудь, что поможет нам сейчас. Я вспоминаю смутное, неясное пророчество, сделанное в те давние годы, когда был заложен Йетлириом и родилась империя Синкора. Пророчество гласило, что беда страшнее смерти постигнет империю в далеком будущем. Но первый и последний из Нимботов, объединив свои силы, найдут способ освободиться и победить злой рок. Предсказание ничего не говорило о том, какая это будет беда, однако упоминало, что два императора смогут преодолеть ее, разбив древнее глиняное изваяние, охраняющее самый нижний склеп под императорским дворцом в Йетлириоме.
Выслушав это пророчество из поблекших уст своего предка, Илейро некоторое время размышлял.
— Сейчас мне вспомнился один день моей ранней юности, когда я беспечно бродил по незанятым склепам дворца и добрался до самого последнего, — наконец заговорил Илейро. — Там стояло грубо слепленное глиняное изваяние, чей облик показался мне странным. Ничего не зная об этом пророчестве, я с разочарованием развернулся и ушел так же беззаботно, как и пришел.
Гестайон и Илейро оставили своих ничего не замечающих сородичей, прихватили из зала украшенные драгоценными камнями светильники и отправились к тайной лестнице в подземелье дворца. Долго пробирались они, словно тени, по лабиринту ночных коридоров и наконец вышли к самому нижнему склепу.
Предсказание оправдалось. В клубах паутины и черной пыли незапамятных времен императоры обнаружили глиняную статую с грубыми чертами одного из забытых земных божков. Иллейро разбил изваяние камнем и извлек огромный меч благородной стали, тяжелый бронзовый ключ и медные таблички. Надпись, высеченная на блестящих табличках, рассказывала, как избавить Синкор от темного владычества некромантов и вернуть людей в милосердные объятия смерти.
Бронзовый ключ отпирал низенькую и узкую дверь в задней стене склепа, за разбитым изваянием. Винтовая лестница из темного камня вела вниз, в неисследованные глубины, где, как в гигантской топке, все еще горел угасающий земной огонь.
Илейро остался охранять открытую дверь, а Гестайон иссохшей рукой взял меч и вернулся в зал, где спали некроманты. Древнее пророчество вело его.
Матмуор и Содосма распростерлись на розовых и пурпурных ложах и почивали пьяным сном в окружении безропотных бледных мертвецов. Вооруженный открывшимся знанием, Гестайон взмахнул мечом и разом отрубил головы обоим колдунам. Затем, как было указано в табличках, он сильными ударами четвертовал тела. И некроманты испустили свой нечистый дух, а нежные розы и темный пурпур их постелей стали алыми от крови.
Императоры и императрицы стояли безмолвно и равнодушно, едва ли осознавая свое избавление. Тогда древняя мумия Гестайона заговорила слабым шепотом, но не менее властно, чем король, отдающий приказания своим детям. Мертвые зашевелились, точно осенние листья на внезапном ветру, и в толпе пробежал шепот. Весть об освобождении быстро вылетела за пределы дворца, чтобы достичь самых дальних уголков Синкора.
Всю ночь и весь последующий кроваво-сумрачный день наводящий ужас поток тянулся по улицам Йетлириома. В свете дрожащих факелов и под лучами слабеющего солнца шла нескончаемая армия только тронутых тлением покойников и давно высохших скелетов. Это напоминало шествие теней с неподвижным, отсутствующим взглядом. Процессия безостановочно двигалась к подземному склепу под дворцом, чтобы пройти сквозь распахнутую дверь, у которой стоял Илейро, а потом спуститься вниз, по тысячам ступеней, к клокочущей затухающим огнем пучине. Там они во второй раз бросались в объятия смерти, чтобы навсегда исчезнуть в бездонном пламени.
Но даже когда все обрели избавление, Гестайон все еще оставался на своем месте, у рассеченных на части тел Матмуора и Содосмы. Он купался в угасающем свете заката. Здесь, подчиняясь древнему приказу табличек, легендарный император в первый и последний раз испробовал заклинания древней некромантии, которые выучил в годы расцвета своей мудрости. Он произнес проклятие, обрекавшее обезображенные тела на вечную жизнь в смерти. Это была такая же пытка, какой колдуны подвергли народ Синкора. Бледные губы выговорили страшное проклятие, и оживленные головы магов начали бешено вращать свирепыми глазами, а туловища и члены корчиться в запекшейся крови императорских постелей. После этого Гестайон предоставил злосчастных некромантов их судьбе, зная, что все выполнено в точности так, как было предопределено с самого начала. Сам же он, не оборачиваясь, устало побрел сквозь лабиринт окутанных мраком подземелий, чтобы присоединиться к Илейро.
Так, в спокойном молчании, более не нуждаясь в словах, первый и последний из императорского рода Нимботов прошли через раскрытую дверь нижнего склепа, и Илейро запер ее за собой бронзовым ключом. Оттуда, по спиральной лестнице, они направились к затухающему пламени и воссоединились со своим родом и подданными в окончательном и абсолютном небытии.
Что же до Матмуора и Содосмы, то люди поговаривают, будто их четвертованные тела до сих пор скитаются в затерянном Йетлириоме. Они не могут найти ни успокоения, ни облегчения и тщетно разыскивают в темном лабиринте дверь, навсегда запертую Илейро.
САД АДОМФЫ
Владыкой был засеян сад
И адским пламенем, согрет.
Ни солнца луч, ни звездный свет,
Ни чей-то любопытный взгляд
Туда проникнуть не могли.
Деревья дивной красоты
И бесподобные цветы
Сосали соки, из земли.
Но их плоды — смертельный яд,
Они даруют вечный сон,
Ведь их посеял Тасайдон,
Чья вотчина — кромешный ад.
Как всем известно, Адомфа, властитель острова Сотар, среди своих обширных владений имел секретный сад, скрытый ото всех, кроме него самого и придворного чародея Дерласа. Мощные гранитные стены, огораживающие сад, высокие и грозные, возвышались над раскидистыми камфорными деревьями и величественными кедрами и были видны издалека. Но никто из жителей Сотара в точности не знал о том, что находится внутри этих стен. Сад требовал частого ухода, и, так как ни один человек за исключением этих двоих не мог туда войти, обязанности садовника взвалил на свои плечи Дерлас. Когда речь заходила о саде, Адомфа и колдун говорили загадками, смысла которых невозможно было понять. Массивная бронзовая дверь приводилась в действие механизмом, секретом которого они ни с кем не делились. И король, и Дерлас, поодиночке или вместе, посещали сад лишь в те часы, когда никого не было поблизости. И никто не мог похвастать даже тем, что видел, как открывалась дверь.
Люди говорили, что даже сверху сад закрыт от солнца свинцовыми щитами, не оставляющими даже щелки, сквозь которую могла бы проглянуть звезда. Некоторые уверяли, что скрытность хозяев сада во время их визитов обеспечивал Дерлас, на время насылавший с помощью колдовства дремоту на всю округу.
Тайна так хорошо охранялась, что не могла не возбудить любопытства, и касательно характера этого сада возникали самые различные догадки. Одни утверждали, что сад заполнен зловещими растениями, способными расти только во тьме и приносящими смертельно ядовитые плоды. Эти плоды, якобы, и собирает волшебник и, выделяя из них гибельный экстракт, использует в своих колдовских опытах. Подобные предположения нельзя было назвать безосновательными. Слишком часто у внезапно умиравших придворных обнаруживались все признаки отравления. И большинство из них в чем-то не угождало Адомфе или Дерласу.
Среди легковерных и неискушенных людей шепотом передавались совсем чудные истории.