существовало, земля, на которой высился Золотой город, ушла в морские глубины. Ни один корабль из огромной флотилии атлантов, возвращавшейся к родным берегам, не уцелел, искавшим вражеские суда Аполлону и Гермесу не удалось обнаружить даже обломков.
Гиперборея праздновала победу. Но увы… впоследствии такого рода победы стали называть пирровыми. Разрушение магических потоков планеты стало для Гипербореи фатальным. Прошло лишь несколько десятков лет, и маги вынуждены были оставить обжитые места, перебраться на юг – у них больше не было сил поддерживать среди снегов Севера вечное лето Олимпа. Холод оказался сильнее армий атлантов, и маги ушли. Ушли одни – варвары, привыкшие жить в этом суровом краю, не захотели последовать за бывшими хозяевами. Утратив свое могущество, сохранив лишь жалкие крохи магии, олимпийцы нашли себе новых слуг – народы, живущие на берегах Эгейского моря, тогда еще носившего иное название. Сумели заставить этих людей почитать пришельцев с севера, как богов. Но все это было лишь медленным, растянутым на века угасанием.
Гиперборея погибла, одержав победу.[7] Атлантида же…
Много лет спустя зародились первые подозрения, что уничтожить Властителей Атлантиды так и не удалось. Атропос, одна из сестер-мойр, до самой своей смерти твердила, что нити жизни Архонтов уцелели. Ее слова мало кто принимал всерьез, хотя стоило бы… предсказательницы из сестер-мойр были неважные, но лишь во всем том, что не касалось смерти. Клото и Лахезис не поддерживали сестру, хотя и признавали, что линии жизни атлантов вроде бы и не оборвались… вернее, оборвались, но не все. Да и Прометей, владевший даром предвидения – а поговаривали, что его видений побаивался сам Зевс, – утверждал, что Архонты живы, что они лишь спят в полной безопасности и еще могут вернуться, чтобы довершить начатое.
Более всего олимпийцы, уже не называвшие себя гиперборейцами, боялись этого возвращения.
– Так все же кто вы, Герман Игнатьевич? – тихо спросил Ярослав.
– Если использовать сегодняшнюю терминологию, – усмехнулся старик, – то можете называть меня Гермесом.
– Гермесом? – Казалось, челюсть Сергея со стуком упала на пол. – Но ведь… это же был юноша…
– Наша магия иссякла, пусть и не до конца, – покачал головой пенсионер Зобов. – Ведь бессмертие было не просто биологической перестройкой организма, оно в немалой степени основывалось и на чистой магической энергии, а ее стало не хватать. К тому же биологическое долголетие не исключало физической смерти. От оружия, от яда, от несчастного случая. Каждому из нас был отведен свой срок. Кто-то погиб, кто-то медленно угас… с годами мы все больше заботились просто о том, чтобы уцелеть. Перестали открывать людям свою сущность, перестали помогать или вредить. Просто жили… стараясь, чтобы жизнь продлилась подольше.
– Вы… последний?
– Не знаю. Зевс и Аполлон бесследно исчезли еще до Рождества Христова. Прометей ушел на Восток, то ли в Индию, то ли в Китай… кто знает, быть может, он жив и сейчас. Титаны были не лучшими магами, но доступные им силы были, так сказать, первичны… Афродита, когда поняла, что рано или поздно превратится в старуху, покончила с собой. Афина в сходной ситуации поступила почти так же – полностью отдалась войне, своему излюбленному занятию. Участвовала в большинстве крупных войн Европы. Глупое занятие для… богини. И смерть ее была глупой… отряд попал в засаду, их вырезали до последнего человека. Вероятно, противнику победа дорого стоила, Афина была выдающимся воином, уступая разве что Аресу. Поймите, молодые люди, мы не тяготели к обществу друг друга. И я не слишком интересовался судьбами остальных олимпийцев, как и они – моей.
– Ярослав, – простонал Сергей, – я этому не верю! Гиперборейские… черт, или греческие боги… Бред!
– Не бред, – отрицательно мотнул головой Верменич. – Совсем не бред. Чувствовать ложь не так уж сложно, это простейшая магия. Герман Игнатьевич говорит правду… или то, что со всей искренностью души считает правдой.
– Значит, он сумасшедший, – убежденно заявил Бурун. – Только сумасшедший может искренне считать себя богом…
– А считать себя пришельцем из другого мира? – усмехнулся Ярослав. – Или мне ты тоже предложишь влезть в смирительную рубашечку?
– Ты – дело другое, – буркнул капитан, отводя взгляд. – Тебе я тоже до конца не верю, но твоя история по крайней мере более… логична.
– Ну да, конечно… сейчас сказки о гостях из параллельных вселенных, или о зеленых человечках на летающих тарелочках, кажутся более достоверными, чем сказки об одноглазом Одине, многоруком Шиве, Зевсе-громовержце или Перуне. Сергей, попытайся понять – почти все, что рассказал нам уважаемый Герман Игнатьевич, я знал и так. События тех лет, когда Гиперборея насмерть билась с Атлантидой, всегда были под пристальным вниманием наших историков… ну, пускай не всегда, а после того, как в нашем мире Архонты вышли из своей спячки.
Наблюдая за этой перепалкой, старик благодушно улыбался. Последние слова Верменича заставили его вздрогнуть, взгляд сразу стал острым, внимательным.
– Мне кажется, молодые люди, теперь ваша очередь рассказывать. Вроде бы только что прозвучала мысль, что уважаемый Ярослав Борисович, как и атланты, этому миру не принадлежит? Хотелось бы узнать подробности… как вы могли бы заметить, свою часть сделки я выполнил.
Рассказ Ярослава занял достаточно много времени. Сергей, все это уже однажды слышавший, проявил интерес лишь в конце повествования, когда речь пошла о последнем визите в Мир Хаоса. Зато теперь настала очередь Зобова качать головой от изумления, недоверчиво щуриться и постоянно задавать уточняющие вопросы.
Больше всего Гермеса интересовала теория существования параллельных вселенных. Магия на Земле не достигла того уровня, на котором впервые нащупываются подходы к созданию межпространственных порталов, а современная наука делала в этом направлении лишь робкие шаги. Гермес прекрасно помнил, что атланты явились из другого мира, но до этого разговора он как-то не принимал во внимание, что этих миров может быть бесконечное множество.
Зато когда речь зашла о погибшей цивилизации Закст, о рейдере, способном разрушить планету, о бое в космосе между двумя обломками исчезнувших народов, загорелись глаза у Сергея, в свое время всерьез и надолго погружавшегося в миры Гамильтона и Саберхагена. Сейчас он отчаянно завидовал Ярославу, оказавшемуся в гуще такого приключения… Можно подумать, ему мало того, что он техномаг и пришелец из другого мира.
Впрочем, следовало отдать Сергею должное – он тут же устыдился подобных мыслей. Ярослав ведь потерял самое дорогое, что у него было – Ольгу. Кто в здравом уме захотел бы оказаться на его месте…
– В общем, я очутился где-то в лесах… километрах в ста от Питера, – закончил исповедь Ярослав, жадно смачивая пересохшее горло добрым глотком уже остывшего чая.
– В лесах?
– В болоте, – фыркнул Ярослав. – Спасибо, дорогой Герман Игнатьевич… можно еще чашечку? Знаете ли, до сих пор никак не могу согреться.
– Тебе бы водки сейчас, – сочувственно покачал головой Сергей. – Или коньяку.
– Нет, не хочу. Сначала дело… потом я напьюсь и буду спать. Вышел на дорогу, остановил машину. Водитель любезно согласился подбросить меня до Москвы. Сергей, не смотри на меня так, ладно? Неэтично, согласен. И, поверь, совесть мне это еще припомнит… но я и в самом деле торопился.
– Значит, не только атланты умели подчинять себе людей… вы тоже используете нечто подобное? – Голос Зобова был сух и даже капельку угрожающ. – Я не уверен, что ваши моральные принципы…
– Ой, только не надо читать мне нотаций, – раздраженно отмахнулся Верменич. – Любой приличный гипнотизер может сделать нечто подобное. Да, я заставил этого человека поехать в Москву. Да, не прошло и получаса с момента получения им ваших денег, Гермес…
– Я предпочел бы не использовать это имя, – твердо вставил старик.
– Да ради бога, Герман Игнатьевич. Так вот, человек этот напрочь забыл, кого и куда он подвозил. Вполне вероятно, что попытка получить от самого себя ответ на вопрос, какого черта он, направляясь в
