— Но мне бояться нечего, — заговорил Генрих. — У меня свой гороскоп.
— Свой гороскоп? — завистливо переспросил Курт. — Что же он тебе предсказывает?
— Буду жить до глубокой старости, — самодовольно сообщил Генрих. — И за всю жизнь перенесу только четыре потрясения… Так что мне не страшно и в эту дыру заглянуть…
— Все-таки зачем тебе туда лезть? Не наше это дело.
— Нет, надо поглядеть! По инструкции — нас все касается…
Лязгая автоматом о поручни лестницы, Генрих быстро поднялся на мостик и посмотрел вниз. Курт, задрав голову, наблюдал за его действиями…
Генрих забрался на раздвижную лесенку, приготовил электрический фонарь и прислушался. В дыре — тишина… Конечно, никакой адской машины там нет. Но все же пусть хотя бы Курт смотрит, как самостоятельно действует настоящий эсэсовец!..
Если бы норвежец Ольсен был в эту, минуту в гроте, может, он и придумал бы, как предупредить, отвратить это приближение эсэсовца к важной тайне. Но Ольсен в это бремя отвлекал начальство, не подозревая, что и рядовой охранник может нарушить его планы…
Генрих заглянул в темную дыру, поднял туда свой электрический фонарь и нажал кнопку. Луч ударил в купол каверны, и эсэсовец мгновенно окаменел: из тьмы на него глядела волосатая рожа дьявола… Огромные глазищи сверкали адским зеленым огнем. Черная шерсть на роже вздыбилась. Пасть широко раскрылась, ощерилась множеством острых зубов. Дьявол устрашающе зашипел, и у Генриха по спине прошла судорожная дрожь. Эсэсовцу показалось, что дьявольские клыки уже вонзаются ему в глотку…
— Черный дьявол!! Черный!! — дико выкрикнул эсэсовец и в ужасе отшатнулся. Сорвавшись с лесенки, он перекувырнулся через бортик мостика и с отчаянным воплем полетел вниз.
Онемевший от изумления Курт увидел, как, перевернувшись в воздухе, Генрих врезался в воду и с бульканьем скрылся в глубине, подняв над собой столб брызг. Стоявший на рубке подводной лодки часовой обернулся в испуге, ничего не понимая. А Курт схватил лежавшую у фермы алюминиевую трубку и бросился к краю платформы.
Вынырнув, с выпученными от ужаса глазами, Генрих снова выкрикнул:
— Там он, там Черный! Дья… — и опять скрылся под водой.
Когда Генрих вынырнул второй раз, Курт успел сунуть ему под руки трубку, и тот ухватился за нее с такой силой, что долго не отпускал даже после того, как Курт с трудом вытащил его на платформу и помог встать на ноги…
Вид у образцового эсэсовца был совсем не образцовый. Автомата у него уже не было — утонул. Не было и новой эсэсовской фуражки. Вода стекала с него ручьями, волосы слиплись, шинель обвисла… Руки и ноги дрожали…
— Идем скорее отсюда! — взмолился Генрих, лязгая зубами. — Скорее…
— Да что с тобой случилось? Оступился, что ли?
— Дьявол там… Дьявол… Черный… У него из глаз огонь сыпался…
— Где же он? — встревожился Курт.
— Там, там… В дыре… Это ты накликал… Уйдем скорее…
Курт, которого тоже начал пробирать страх, подхватил Генриха под руку и потащил к выходу из грота.
— Только ты молчи про дьявола, — поучал на ходу Курт еще плохо соображавшего Генриха. — Скажи, что тебе стало дурно и ты без сознания упал в воду. А я тебя спас… Иначе будут неприятности: ты же утопил автомат и новую фуражку…
— Да-да-да! — ухватился за это предложение Генрих. — Надо молчать. А то и дьявол опять появится. От него не спрячешься…
Между тем черный «дьявол», так напугавший эсэсовца, тоже бросился наутек, перепуганный эсэсовским воплем… Это был Епифан. После долгих блужданий в лабиринте пещер он наткнулся на дыру, откуда слышались голоса, и свесил туда свою страшенную голову в тот самый момент, когда Генрих включил электрический фонарь…
3
Когда Ганс повернулся к Кузьмичу, чтобы спросить про «козу» и «бузу», в помещение торопливо вошел Штейн. Оба охранника вскочили со скамьи и почтительно вытянулись.
— Ну как, доктор Рынин, устроились вы со своими людьми?
— Да. Эти двое, — Рынин указал на Шерстнева и Кузьмича, — останутся здесь, в помещении… А эти трое будут моими подсобниками во всех разведочных и иных работах, требующих физической силы.
— Хорошо, доктор Рынин, — согласился Штейн. — Они присланы в ваше распоряжение, вы ими и командуйте. Но с кем же будет их конвойный? Он-то один…
— А это уж решайте вы, — сказал Рынин.
Штейн задумался.
— Конвоир останется здесь, у двери, в вестибюле! — решил он. — А троих, которые будут с вами, мы поручим вашему охраннику.
— Ну вот, все и решено, — согласился Рынин. — Можно теперь отправляться в грот.
Штейн и Рынин в сопровождении своих помощников и конвоира подошли к гроту в ту минуту, когда оттуда выскочили перепуганные Курт и Генрих, за которыми тянулись мокрые следы. Увидев Штейна, оба эсэсовца замерли.
— Вы куда? — строго спросил Штейн. — И что за вид?
— Генриху стало плохо, господин штурмбаннфюрер! — отрапортовал Курт. — Он потерял сознание и упал в воду. Я его спас… Разрешите доставить его в казарму…
— Идите! — сердито разрешил Штейн.
В грот вошли молча. Но Штейн там не задержался.
— Вы, доктор Рынин, приступайте к осмотру обвала, а я сейчас вернусь…
Через несколько минут он появился снова. И не один. Подходя к Рынину, он спросил своего спутника:
— Вы знакомы с русским ученым Рыниным?
— Нет.
— Доктор Рынин! Я привел к вам достойного помощника. Знакомьтесь — доктор Ольсен!
Рынин и Ольсен холодно раскланялись.
— Приступайте к делу! — распорядился Штейн и опять ушел, сделав какие-то указания явившемуся в грот новому охраннику. Тот стал размеренно прохаживаться по платформе, не выпуская из виду русских.
Тем временем Рынин и Ольсен поднялись наверх.
— Я очень рад встретиться с вами, доктор Рынин, — тихо по-английски сказал Ольсен. — Высоко ценю ваши труды, с которыми знаком по английским источникам.
— Благодарю, доктор Ольсен, за внимание. Печально, что знакомимся в такой обстановке.
— Внизу, рядом с вашим, сидит мой охранник. Сейчас я уйду — так надо… Имею возможность надолго задержать Штейна. Воспользуйтесь этим…
— Как мне понимать вас, доктор Ольсен? — сухо спросил Рынин.
— Поясняю: здесь мои враги приказали мне быть не просто вашим помощником, но и следить за вами; там мои друзья поручили мне выполнять все ваши указания — и я буду следовать этому поручению друзей с радостью, без страха за свою жизнь.
Ольсен медленно, с достоинством спустился к своему охраннику и ушел с ним из грота.
Рынин позвал к себе наверх Степанова и по раздвижной лесенке забрался внутрь каверны. Она была обозрима на всю глубину — свыше метра, а далее следовала темная пустота.
Рынин спустился на мостик.
— Вот что, Сережа, полезай туда, внутрь, и попробуй пролезть в дыру дальше уже без лестницы. Вот
