Про листовки тоже ничего не хочешь рассказывать! Может, ты еще скажешь, что не выкрикивал всякие разные лозунги, когда тебя охрана задержала?!
– Чё-то я такого не помню… Какие такие «лозунги»? Я это… испугался! Вижу, какие-то люди гонятся за мной! Кричат чё-то! Навалились на меня… как будто я украл чего-то в этом «маркете»! Нос вот сломали… кажись… – парень осторожно дотронулся скованными руками до распухшего носа. – За что со мной т а к? Не понимаю.
Следователь и начальник МОБ обменялись многозначительными взглядами. Несмотря на довольно юный возраст, парень держится стойко. Крепкий орешек: придется повозиться, прежде чем удастся его расколоть.
– Ну ничего, ничего, – сказал себе под нос Шинкарев. – Не таких кололи. Вот отведем тебя в подвал… Да на каких полчаса отдадим в руки нашим спецам… Посмотрим тогда, какие ты песни запоешь!
Трофимов достал из папки, которая лежала на столешнице, тонкую пачку листовок, изъятых в «Доме Мечты» – наряду с видеозаписью инцидента в ТЦ и показаниями очевидцев, это были главные «вещдоки». Большую часть этих «прокламаций» собрали охранники ТЦ, а также подъехавшие на место – почти одновременно с двумя экипажами ППС – сотрудники ФСО, круглосуточно мониторящие обстановку в районе «правительственной» трассы.
Взял верхний листок, положил на столешницу, провел по нему ребром ладони, раз и другой – эти мятые, скомканные кем-то «бумажки» неплохо бы прогладить при помощи утюга.
Развернул к себе настольную лампу, чтобы ее свет падал на листок, который он держит в руках. Текст прокламации – впрочем, «жанр» определят эксперты – набран, скорее всего, в компьютере и распечатан – в черно-белой цветовой гамме – при помощи принтера. В верхнем правом углу листовки изображены перекрещенные серп и молот, вписанные в круг (такую символику используют до полудюжины российских партий и движений, включая НБП и коммунистов). В левом – портрет Че в его каноническом виде, уменьшенный, правда, до размеров почтовой марки…
Текст листовки состоит сплошь из лозунгов; и хотя в нем отсутствует единая линия, хотя в нем нет четко сформулированной «идеологемы», все же он производит, как отметил про себя следователь Трофимов, достаточно яркое впечатление:
K.O.M.I.T.E.T. ПРЕДУПРЕЖДАЕТ!
Трофимов положил листовку обратно в папку, после чего вновь уселся на краешек стола. Его острые, как буравчики глаза, уставились на парня, который определенно был причастен к акции с разбрасыванием этих листовок явно экстремистского содержания.
– Так ты, значит, по-прежнему утверждаешь, что никак не причастен к распространению листовок?
Парень, сидевший на стуле, приставленном к торцу стола, даже не поднял головы.
– И про этот самый… K.O.M.I.T.E.T. – тоже отказываешься говорить?
– Первый раз о таком слышу, – глухо сказал задержанный.
– А что означает вот это вот… «Ы-ы-ы-ыттть всех богатых»? К чему это вы призываете? Это что – у г р о з а? Или призыв к насильственным действиям?
Не дождавшись ответа, Трофимов неодобрительно покачал головой.
– Напрасно ты себя так ведешь! Абсолютно неверную выбрал линию поведения! Тебя, молодой человек, взяли с поличным! Говорю тебе это еще раз! Потому что надеюсь пробудить в тебе если и не совесть, то хотя бы – призвать к благоразумию! Имеются видеозаписи и показания свидетелей! А также вещдоки – эти самые листовки! Предупреждаю сразу: статья тебе светит – серьезная! Ты как вообще, с Уголовным кодексом знаком?
– Откуда? Я это… не привлекался!
– Так привлечем! – сердито сказал Шинкарев. – Для таких как ты, кстати, как раз и приняли недавно несколько новых поправок к УК! Будешь запираться – огребешь на полную катушку!
Трофимов выдавил из себя мрачный смешок.
– Молодой человек, я допускаю такое – не в курсе. Он думает, наверное, что это так… смехуечки. Что его легонько пожурят, что составят протокол об административном нарушении, ну и отпустят восвояси! И будет он, значит, ходить в героях: типа весь из себя такой борец с «кровавым режимом»!
– Может, год назад так и случилось бы! – подхватил Шинкарев. – А сейчас, чтоб ты знал, гаденыш, действуют поправки, введенные в связи с принятием Закона о противодействии экстремистской деятельности! И ты напрасно, парень, шутишь с такими вот вещами!
Трофимов поднял глаза к потолку, словно именно на нем были прописаны соответствующие статьи Уголовного кодекса Российской Федерации.
– Ваши действия… гражданин-не-знаю-как-вас-там-зовут… подпадают под статью «два-один-три»…
– «Хулиганство»? – подал реплику Шинкарев. – Подходящая статья. Но можно накрутить и посерьезней.
– Ну так вот, – как бы пропустив реплику милицейского коллеги мимо ушей, сказал следователь. – Часть первая данной статьи гласит: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия…
– Какого еще оружия, гражданин начальник? – скороговоркой выпалил задержанный. – Не было никакого оружия!
– …или предметов, используемых в качестве оружия…
– А листовки, кстати… особенно с призывом к свержению власти… это тоже приравнивается к оружию! – вклинился Шинкарев. – Бывает, что слово действует пострашней пули.
– …наказывается… – по-прежнему глядя в потолок, продолжил цитирование статьи УК следак, –