всеми трудностями и попытки полностью и просто разрешить основную проблему философии, сводя все духовное к материальному, обнаруживается в экономической концепции истории Маркса и Энгельса. Название "исторический материализм" верно отражает природу теории; здесь преднамеренно и остро подчеркивается эпистемологическая однородность [287] с воззрениями современного основоположникам материализма [329*].
Согласно материалистической концепции истории общественное бытие определяет сознание. Эта доктрина выступает в двух различных версиях, существенным образом противоречащих друг другу. Одна объясняет мышление как простое и прямое отражение экономического окружения, производственных отношений, при которых живут люди. Согласно этой версии не существует истории науки и истории отдельных наук как самостоятельного ряда развития, потому что ни постановка проблем, ни их разрешение не являются поступательным интеллектуальным процессом, а просто отражают соответствующие общественные производственные отношения. По словам Маркса, Декарт [288] видит в животном машину, поскольку "смотрит на дело глазами мануфактурного периода, в отличие от средних веков, когда животное представлялось помощником человека, -- как позже -- и господину Галлеру [289] в его "Restauration der Staatswissenschaft". [330*] Из этого отрывка ясно, что производственные отношения рассматриваются как нечто независимое от человеческого сознания. Они в свою очередь "соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил" [331*], или, другими словами, "определенной ступени развития этих средств производства и обмена" [332*]. Производительные силы, средства труда находят выражение в определенном устройстве общества [333*]. "Технология вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и проистекающих из них духовных представлений" [334*]. Похоже, что Марксу никогда не приходило в голову, что производительные силы сами являются продуктом человеческой мысли, и попытка представить мысль как их порождение просто заводит в порочный круг. Маркс был просто заколдован словом-фетишем "материальное производство". Материальное, материалистическое, материализм были модными философскими словечками в его время, и он не смог избежать их влияния. Он полагал своей основной задачей как философа устранить "недостатки абстрактного естественнонаучного материализма, исключающего исторический процесс"; ему казалось, что он различает эти недостатки в "абстрактных и идеологических представлениях его защитников, едва лишь они решаются выйти за пределы своей специальности". По этой причине он характеризует свои процедуры как "единственно материалистический, а, следовательно, единственно научный метод" [335*].
Согласно второй версии материалистической концепции истории мысль определяется классовыми интересами. Маркс говорит о Локке [291], что он "представлял новую буржуазию во всех ее формах -- промышленников против рабочих и пауперов, коммерсантов против старомодных ростовщиков, финансовую аристократию против государственных должников... и даже доказывал в одном своем сочинении, что буржуазный рассудок есть нормальный человеческий рассудок" [336*]. По мнению Меринга, самого плодовитого из марксистских историков, Шопенгауэр -- "философ испуганного мещанства ... со свойственной ему пронырливостью, своекорыстием и злословием является духовной копией буржуазии, которая, испуганная шумом оружия, дрожала, как осиновый лист, думала только о своей ренте и бежала от идеалов своей величайшей эпохи, как от чумы" [337*]. [293] В Ницше он видит "философа крупной буржуазии" [338*]. [294]
В его экономических суждениях этот подход проявляется с особой отчетливостью. Маркс первым разделил экономистов на буржуазных и пролетарских, и только после него это деление было подхвачено этатистами. Гельд объясняет теорию ренты Рикардо просто "ненавистью богатых капиталистов к владельцам земли" и полагает, что всю теорию стоимости Рикардо следует оценивать только "как попытку оправдать, прикидываясь защитником естественных прав, господство и прибыли капитализма" [339*]. [295] Лучший способ опровергнуть эту идею -- напомнить, что вся экономическая теория Маркса вышла из школы Рикардо. [296] Все основные элементы ее заимствованы в системе Рикардо, где был взят также и методологический принцип разделения теории и политики и исключения морализаторского подхода [340*]. В политике классическая экономическая теория была использована как для защиты, так и для нападок на капитализм, как для оправдания, так и для отрицания социализма. [297]
Марксизм использовал те же методы по отношению к современной субъективной экономической теории. Не в силах противопоставить ей хотя бы единое слово убедительной критики, марксисты пытались заклеймить ее как "буржуазную экономическую науку". [341*] Чтобы показать, что субъективная школа не есть "апологетика капитализма", достаточно указать на социалистов, приверженных теории субъективной ценности. [342*] [299] Развитие экономической теории есть интеллектуальный процесс, не зависящий от предполагаемых классовых интересов экономистов, и он не имеет ничего общего с поддержкой или отрицанием каких бы то ни было общественных установлении. Любой научной теорией можно злоупотребить для политических целей, но не политики создают теории для поддержки преследуемых ими целей. [343*] Идеи современного социализма возникли не в пролетарских мозгах. Их создали интеллектуалы, сыновья буржуа, а не поденщиков. [344*] Социализм завоевал не только рабочих -- он имеет тайных и явных сторонников даже в среде имущих классов.
Абстрактная мысль не зависит от желаний, лелеемых мыслителем, и от целей, к которым он стремится. [345*] Когда говорят, что экономика воздействует на мышление, то все выворачивают наизнанку. Экономика, как и всякое рациональное действие, зависит
