сопротивление новому… Я спасся благодаря Урдэряну, нынешнему председателю. Сам-то он пришлый, откуда-то с юга, но женился и осел здесь… У него было охотничье ружье, он пригрозил им… Как подумаешь, среди них наверняка были мои ученики или родители моих учеников. Четыре ночи Урдэряну охранял меня с ружьем. В ярости они забыли про осторожность, я на пятую ночь перед моим домом их схватили дружинники, ребята, приехавшие на грузовике с фабрики — есть тут одна неподалеку… Начались поиски классовых врагов в селе. Одних взяли за дело, других — зря… Стали сводить счеты, для меня это было невыносимо, я же любил свое село. Я пытался утихомирить страсти, и вдруг через несколько месяцев меня самого объявили классовым врагом. Помню, меня конвоировал в район мой бывший ученик, Артемие, из соседней деревни. Он стал милиционером в нашем селе. На полпути Артемие вдруг сказал. «Беги!» Нет, это было не по мне. Я изловчился, выбил у него винтовку, связал ему руки ремнем… И только у самого райцентра я возвратил ему оружие, и все стало на свои места: я отсидел три года, а он в тот же день вернулся домой. Я тоже вернулся, правда, слегка постарев. Работал в школе, потом вышел на пенсию. Что вам сказать про село? Ничего не могу сказать: это мое село, я его люблю, хотя люди переменились — и не всегда к лучшему. Я бываю на свадьбах, на крестинах, мирю их, когда ссорятся. И только. Остальное меня не касается. Анна Драга интересовалась теми проблемами, от которых я давно держусь в стороне. Не потому, что не простил людей. Нет, я не затаил зла ни на кого. И никто ко мне не питает вражды. Однако я как-то смутно чувствую, что одни вроде бы считают себя виноватыми передо мной, а другие держатся на расстоянии, думая, что, не будь меня, у них не отобрали бы землю… Смешно. Предложи сейчас кому сто гектаров земли, он рассмеется тебе в лицо. Не нужна никому теперь личная земля, у всех другие заботы, другие интересы…
— И все же вы знали Анну Драгу? — спросил Дед, пытаясь вернуть разговор в нужную колею.
— Знал, скорее мимоходом, наши пути не пересекались. За несколько дней до смерти она зашла ко мне и сказала, что хочет поделиться со мной чем-то очень важным. Я отказался выслушать ее. Потом казнил себя за трусость. Как я мог? Урдэряну из-за меня тогда жизнью рисковал, а я ничего для нее не сделал. Но откуда мне было знать, что так все кончится?.. Я часто прихожу к этому обрыву, пытаюсь вновь пережить прошлое. Глубина здесь — больше двадцати метров, а яма кишит змеями и сомами, я знаю это еще с войны; ребята бросали гранаты по десятку сразу — вода раздавалась, как топором разрубленная, и открывалось дно ямы, кровавое от разорванной рыбы…
— Интересно, интересно, — буркнул Дед, думая о чем то своем и мысленно благодаря Морару за рассказ.
Они повернули к дому, и, хотя Деду очень хотелось еще порасспросить Морару, выведать у него что-нибудь про Анну Драгу, он решил, что на сегодня хватит; в любом разговоре он уважал молчание и долгие паузы собеседника, зная, что рано или поздно именно этим вызовет его на откровенность. Морару шагал тяжело, опустив голову, будто в забытьи. Он словно не видел человека, который его сопровождал, слишком уйдя в свои мысли, воспоминания, заставившие его почувствовать себя еще более одиноким, чем всегда.
— Сожалею, что разбередил вам душу, но, по правде говоря, наша профессия такова, что мы должны искать и там, где нас не ждут бог весть какие находки. Мы идем к истине подчас вслепую, среди множества ложных или не относящихся к делу фактов, как в теперешнем деле, но мы настойчивы, и настойчивость — один из наших девизов.
Дед закурил, Морару отказался от предложенной последней сигареты из пачки «Мэрэшешть», отказался молча, едва заметным, но несколько раз повторенным движением головы. Что творилось с Апостолом Морару? Что так огорчило его? Воспоминания, тяжелые минуты, которые он пережил в давние годы? Или волнение было вызвано чем-то другим, имело иную причину? Послышался крик стаи ласточек, улетающих на юг, и при виде их Дед остановился, поднеся ладонь козырьком к глазам. Морару, сделав несколько шагов, тоже остановился, будто испугавшись и не понимая, почему остановился майор. И, только посмотрев на светлое небо вслед улетающей стае, он успокоился, лицо его прояснилось. Он хотел было сказать что-то об этих птицах, он столько знал о них — с той поры, как две ласточки свили себе гнездо над его окном, он подолгу изучал их, досуга у него было предостаточно, и одно время ласточки были его единственными друзьями. Но он счел неуместным после столь долгого молчания заводить разговор о птицах, когда майор ждал совсем другого. А о том «другом» говорить у него не было пи сил, ни желания.
6
Дед застал Панаитеску вышагивающим по комнате — три шага вперед, три назад: шофер не находил себе места от волнения. Увидев майора, он весь как-то сжался, словно для того, чтобы не взорваться. Сдерживаясь, он так сцепил за спиной руки, что пальцы посинела от напряжения.
— Подозреваю, дорогой мой, что ты набрел па нечто из ряда вон выходящее! — начал Дед с некоторой робостью в голосе, будто желая извиниться, что так надолго покинул своего сотрудника. — Я встретился с Морару, Апостолом Морару, нашим замечательным хозяином, и не устоял перед его приглашением подышать свежим воздухом. Не каждый день выпадает такая возможность — в городе больше разговоров о чистоте окружающей среды, чем кислорода, — оправдывался майор, глядя на мрачную фигуру шофера. Панаитеску, не проронив ни слова, вытащил из кармана блокнот в сиреневой обложке, послюнил палец, загнул несколько страничек с прежними записями и, продолжая расхаживать по комнате, что-то там выискивал.
— Дело Анны Драги кажется мне весьма любопытным, шеф, — сообщил он и, сунув блокнот в карман, пододвинул Деду кресло.
Сам он продолжал ходить по комнате, охватив круглый подбородок рукой. Это была пауза перед докладом.
. — В тот период, когда Анна Драга работала в этом кооперативе, — Панаитеску взял с места в карьер, — она никогда не брала слова на собраниях, это видно из протоколов. Кстати, я должен отметить, что бумаги находятся в полном порядке. Папки что надо — ни один лист, судя по моим тщательным исследованиям, не был изъят, так что…
— Так что — что? — повторил Дед и, чтобы показать своему сотруднику, насколько он заинтересован, закурил сигарету, открыв новую пачку.
— Тут бы и дело с концом. Если бы, прежде чем войти в дом, где помещается правление, я не побеседовал с людьми, которые разговаривали во дворе. Иначе я бы и не узнал ничего, кроме этих бумаженций. — Панаитеску не устоял перед соблазном и уселся на стул, напротив Деда. — Итак, я завожу разговор с неким Маортеем, да, Маортей его зовут, и начинаю издалека; Все село знает, зачем мы прибыли, поэтому, где бы я ни появился, люди, заметив меня, начинают шушукаться, некоторые спохватываются, вспоминают бог весть какие дела и потихоньку смываются. Однако я прямо к делу. Войдя во двор, я сразу же выбрал этого Маортея, так что он не мог ни исчезнуть, ни уклониться от встречи. Он думал, я накинусь на него, а я — что делаю? Улыбаюсь! Достаю пачку сигарет и раздаю налево и направо. Так, мол, и так, как у вас с помидорами, с кукурузой, рассказываю им два новых анекдота, знаете, про блох и слона…
— Дорогой коллега, сколько раз тебе говорить, что расследование можно вести окольными путями, зато рапорт о нем…
— Ладно, шеф, — я здесь торчу, с ума схожу, жду тебя битый час, составляю фразы в голове, чтобы ты убедился, что я не прошел мимо вечерних курсов по общей подготовке, как собака мимо забора, а ты покушаешься на мою речь, всю красоту портишь…
— Дорогой Панантеску, поверь, я не против искусства, упаси господь, я всегда целил широкий диапазон твоей речи, виртуозность, с которой ты составляешь фразы, но…
— Ну хорошо, шеф, постараюсь поставить себя на твое место, в конце концов, мне это ничего не стоит, я вижу, что ядреный воздух с плоскогорья плохо на тебя действует, я это понял, когда ты ел — больше перепортил, будто в столице тебя на каждом шагу ждет телятина. Итак, — Панаитеску зарделся от удовольствия, — я заговорил с людьми, как у себя в Колентине с соседями — раз строят новые здания, а нас — на слом, должен же я знать, с кем буду вечером играть у ворот в подкидного… И вот через несколько
